Путешествие на Запад с автоматом - Андрей Олегович Белянин Страница 17

Глава восьмая

«Любая река несет вас по своему течению, а не по вашему желанию»

(китайская мудрость)

Ни одно путешествие не проходит так, как запланировано. Но есть момент, который стоит учитывать каждому: если ты произнесешь имя местного нечистого, то он явится! Считай, сам позвал, и никто не виноват…

…Мои товарищи по несчастью также отсутствием аппетита не страдали, и лишь бедному Чжу Бацзе напомнили про диету, позволив съесть только пару хвостиков, которыми он печально хрустел, держа руль по течению. Коню досталось немного травы, из которой хитроумный Сунь Укун предполагал устроить мне постель.

Темнота спустилась с небес так неожиданно быстро, словно выключили экран кинотеатра. Конечно, я знал о таких особенностях природы, но они почему-то всегда застают врасплох.

По моему требованию Ша Сэн накрепко пришвартовал наш плот в каком-то безлюдном месте, и это, наверное, даже хорошо. У трех моих демонов будет меньше искушений кого-нибудь сожрать. Причем за прекрасного царя обезьян я был еще более-менее спокоен. А вот братья рыба и свинья находились в самом начале сложного этапа перевоспитания, поэтому лучше не рисковать.

Когда звезды над головой засияли уже в полную силу, белый конь Юлун был отправлен кормиться свежей травкой на берег, а мы вчетвером улеглись прямо на плоту, плечом к плечу, Сунь Укун вдруг попросил рассказать им мудрую, поучительную и душеспасительную сказку на ночь.

Как вы понимаете, я не мог отвертеться. Меня бы просто не поняли, ведь праведный монах никогда не может отказать спутникам в сказке…

— В одной провинции, в далеком северном городе, на большой реке, жил-был молодой студент, который надеялся стать чиновником, но ему не хватало монет даже на чернила для подачи сочинения на конкурс. — Разумеется, мне пришлось адаптировать сюжет под древнекитайские реалии. — Тогда он вспомнил про пожилую женщину, что дает деньги в рост, под проценты. Юноша до половины отпилил рукоять мотыги, спрятал ее под свой халат и спросил Будду: «Тварь я дрожащая или право имею?»

Не знаю, как прямо сейчас в Пекине относятся к Достоевскому, но в тот момент вся история зашла просто на ура! Укун подпрыгивал и кричал, что он бы не сдался судейскому чину. Чжу Бацзе, печально похрюкивая и пуская сентиментальную слезу, жалел несчастную Сонь-Ю. А угрюмый Ша Сэн твердо уверился в необходимости отсидеть свой срок на каторге за все грехи, но зато потом поступить добровольцем в русскую армию и спасти Болгарию от турецкого ига!

Не спрашивайте меня ни о чем. Они сами себе так понапридумали! Я во всем этом практически не участвовал. Просто рассказал, как мог, историю Гриши Раскольникова. Каюсь, возможно, моим спутникам лучше было бы пересказывать «Малыша и Карлсона» русофобки Астрид Линдгрен или, на худой конец, «Серебряное копытце» сурового Павла Бажова.

Но теперь чего уж. Виноват, впредь буду умнее…

На эмоциях уснули не сразу.

— Учитель, я хотел спросить: а вот когда мы привезем эти буддистские сутры в Китай, ты нас сразу же покинешь?

— Было бы очень желательно.

— Но разве там, в другом мире, ты не будешь скучать по всем нам? Ну хотя бы по одному мне, прекрасному царю обезьян? Или по легендам Китая, по глазам богини Гуаньинь, по очертаниям гор и изгибам рек, по жареной рыбе и, самое главное, по неизбывной жажде приключений?

На тот момент я не нашелся чем парировать, поэтому просто повернулся на другой бок. Однако этот хитровыделанный Мудрец, равный Небу, и не особенно нуждался в моих словах:

— Я уже знаю ответ, Учитель. Если бы ты не был так нужен здесь и так не нуждался в нас, это были бы совсем другая история и другой сон. Верно же? Хи-хи-хи…

В общем, уснул я, кажется, последним, переложив свою постель несколько в сторону. Три демона спали вповалку на бревнах, почти рядком друг к другу. Мерный плеск волны о бревна плота реально убаюкивал. В эту ночь мне приснился бык.

Большущий черный бычара, уж не знаю, какой породы, мышцы под его шкурой цвета японской туши были рельефны и перекатывались, как у культуриста на сушке. Каждый глаз был размером с мой кулак, ноздри пыхали таким пламенем, что аж искры летели, поджигая сухие травинки.

Между его рогов толщиной в ствол молодого тополя можно было свободно сесть, используя их как подлокотники кресла. Когда его копыта опускались на мокрую землю, грязь не чавкала, а скорее почтительно вздрагивала. Бык подошел ко мне, спокойный и могучий, посмотрел сверху вниз и спросил:

— Ты ли тот монах, чье имя Ли-сицинь и которого сама богиня послала за древними сутрами на Запад?

— Да, — спокойно ответил я. — А вы, похоже, тот самый У Мован?

— Иногда наша слава бежит далеко впереди, но я не горжусь этим.

— Мы то, что мы есть, а не то, как о нас думают, и уж тем более не то, в чем подозревают.

— Слухи о твоей мудрости имеют под собой некоторое основание, — без малейших сарказма или издевки хмыкнул он. — Многие демоны отдали бы правую руку за возможность вцепиться тебе в глотку, но ты недостаточно свят для меня.

— Минуту, не понял?..

— Я устал нести на своих плечах груз ненависти, возложенный на меня Нефритовым императором. Я не хочу более быть главным злом Китая! Поэтому отныне мой путь — это перерождение в бодисатву. А чтобы стать воистину святым, мне должно съесть ровно тысячу праведников. Ты не один из них.

— Факт, и даже ни разу не обидно, — не стал спорить я, поскольку уж кем-кем, но праведником невозможно назвать ни одного литературного критика во всем мире. — А вы уверены, что пожирание людей — хороший способ для обретения святости?

— Мы суть есть то, что мы едим. Разве не так?

— Опять не поспоришь.

— Но я пришел к тебе не за этим. — Бык воровато оглянулся и прошептал: — Богиня не сказала, что путь на Запад бесконечен? Его смысл состоит в самом пути, твои спутники должны обрести себя так же, как и ты — найти собственное «я». И пока оно не будет обретено, ты не вернешься, а будешь вечность бродить по замкнутому кругу перерождений…

— Мы так не договаривались.

— С богами вообще не договариваются. Тот, кто вершит твою судьбу, заранее зная каждый твой шаг и его последствия, не нуждается в том, чтобы держать слово. И вскоре ты погибнешь, если не сможешь защитить себя сам.

— Да у меня три демона под рукой.