Смерть октановых богов - Юрий Владимирович Харитонов Страница 2

Тесный концертный зал Рыбинского дома культуры был окутан таинственным полумраком, словно время застыло и заставило это место утратить своё предназначение. Луна, взошедшая над руинами города, беззастенчиво вторглась в привычный двадцатилетний беспорядок, заливая пространство мягким серебристым светом. Этот свет скользил по потрескавшимся стенам и остаткам сцены, проникая внутрь через зияющую дыру в крыше. Когда-то здесь звучали аплодисменты и смех, но теперь зал казался застывшей тенью прошлого, наполненной лишь шорохом ветра и едва слышным шелестом листвы.

Однако пустота была обманчива.

Лунный свет причудливо играл на полу, выхватывая из тени хаотично разбросанные обломки. Сломанные стулья и куски прогнившей обвалившейся крыши были аккуратно сдвинуты к стенам — кто-то или что-то навело порядок в этом уютном хаосе, словно готовясь к новому представлению. В центре комнаты остался нетронутым небольшой участок деревянного пола, всего три на три метра, — клочок цивилизации, который упрямо сопротивлялся вторжению природы, или... был создан искусственно и недавно.

Повсюду, как змеи, ползли лианы. Они свисали с потолка, цеплялись за стены, пробивались через трещины, словно сама земля жаждала вернуть своё право на эти руины. Раздвинуть стены, разобрать их по кирпичику, зарыть в девственной земле, навсегда скрыть от глаз созданное человеком, не оправдавшим надежд матушки-земли.

Под ночным небом всё казалось почти живым.

На этом освещенном луной островке кто-то собрал кучу растений с белыми корнями, которые торчали в разные стороны, как костлявые пальцы мертвеца. Корни источали странный, терпкий аромат — притягательный и вызывающий беспокойство и неуловимое, но неуёмное желание. Этот запах был старше всех воспоминаний, сохранившихся после войны. Он наполнял воздух напряжением, которое будто сжимало само время в упругую пружину, готовую вот-вот распрямиться.

Тишина висела над залом густым покрывалом. Даже ветер, пробираясь сквозь дыру в крыше, казался излишне осторожным. Он чуть покачивал свисающие лианы, а те шептали что-то на своём непонятном языке. Когда входная дверь чуть приоткрылась, её скрип прозвучал слишком громко, словно разрушив древнюю печать тишины. Но лианы продолжили свой медленный, ленивый танец, сопровождаемый методическим шелестом.

Сначала появился отблеск — две пары светочувствительных глаз вспыхнули золотистым огнем в темноте. Тусклое свечение скользнуло по залу, словно взгляд древнего божества, бродящего по руинам своего храма. Глаза принадлежали существу, мягко ступившему в помещение. Это была весьма крупная взрослая кошка — по пояс взрослому человеку, крепкая, с густым серым мехом, в котором запутались мелкие листья и кусочки коры. Она двигалась медленно и бесшумно, словно хищник, привыкший к жизни среди развалин.

Кошка остановилась у кучи растений, втянув воздух, насыщенный знакомым запахом. Валериана. Даже после конца света она осталась тем самым лакомством, перед которым не могли устоять кошки. Глубокое мурлыканье вырвалось из её груди, эхом разлетевшись по пустому залу. Этот звук, казалось, пробудил что-то древнее в стенах — скрытые трещины чуть дрогнули, будто кто-то внутри старого здания прислушивался к каждому движению.

За кошкой появились ещё двое — маленькие тени, похожие на призраков былого мира. Детёныши. Они двигались осторожно, с каждым шагом замирали на мгновение, озирались и прислушивались, но их глаза горели любопытством, а лапы нетерпеливо топтались на месте.

Кошачья семья осторожно продвигалась к центру зала. Однако кошка, возглавляющая группу, часто останавливала своих детей, издавая низкий рык и пристально вглядываясь в темноту. Её напряжённость была почти осязаемой, она ощущала чужое присутствие. Уши кошки слегка дрогнули, уловив едва слышное дыхание чего-то, что пряталось среди густых лиан под потолком.

В темноте, словно две тени, висели две фигуры, сливаясь с растениями, свисающими с потолка. Они были неподвижны, их силуэты растворялись в тени, а движения были слишком медленными, чтобы их можно было заметить. Но кошка ощущала что-то необычное, что-то чуждое — древний инстинкт подсказывал ей, что здесь что-то не так. Опасность затаилась рядом, укрывшись в зыбком полумраке, нарушаемом лишь призрачным светом луны.

Котята, заметив, что мать остановилась, тоже замерли, их хвосты нервно дергались из стороны в сторону. Они ждали сигнала — либо разрешения подойти и попробовать заветное растение, либо команды бежать.

Время текло медленно. Даже ветер, казалось, затаился, решив дождаться решения грозного зверя.

Кошка вновь втянула воздух, внимательно прислушиваясь к своим инстинктам. Запах валерианы манил её вперёд, но что-то ещё удерживало на месте. Её зрачки расширились, отражая тусклый свет луны, а хвост замер.

И вот, наконец, этот опьяняющий аромат окончательно взял верх над осторожностью взрослой кошки. Одурманивающий запах валерианы поглотил её разум. Угрозы больше не существовало — были только корни растения, источающие сладкое безумие. Кошка замурлыкала, призывая котят следовать за ней. Звуки звериного удовольствия разнеслись эхом по заброшенному залу, словно убаюкивая мёртвое пространство.

Она двинулась к куче травы, грациозно ступая мягкими лапами по треснувшему деревянному полу. Приблизившись, кошка изящно легла на живот, словно окутав себя серебристым светом луны, — вокруг зверя возник ореол слабого сияния, — и наклонила голову к белым корням. Её длинный хвост ритмично дёргался от удовольствия, словно гипнотизируя тишину вокруг. Она шумно втянула терпкий аромат, прикрыв глаза. Вскоре её шершавый розовый язык прикоснулся к корням. Сначала осторожно лизнула один, будто пробуя его на вкус, затем начала жадно жевать, с хрустом раздирая хрупкие волокна.

Котята, потеряв всякую осторожность, радостно присоединились к матери. Они мягко прыгали вокруг неё, сталкивались друг с другом, перекатывались на спины, не замечая ничего, кроме дурманящего аромата. Воздух в зале стал густым, плотным, напитанным странной эйфорией.

Прошло несколько долгих минут. Время словно растаяло. И вдруг — скрипнула дверь.

Тяжёлый, натужный звук разнёсся по залу, словно чей-то предсмертный стон. Дверь медленно закрывалась, но охваченные наркотическим блаженством кошки лишь мельком обернулись, чтобы убедиться, что ничего страшного не произошло. Им и в голову не пришло, что ветерок, пробивающийся сквозь дыру в крыше, был слишком слаб, чтобы толкнуть дверь.

Тем временем, в густой тени у стены, что-то едва двигалось. Тихо. Осторожно. Кто-то невидимый, сливаясь с