Смерть октановых богов - Юрий Владимирович Харитонов Страница 3

Кошки, беззаботно катающиеся по полу, не подозревали о надвигающейся опасности. Их тихое мурлыканье наполняло зал, а лапы мягко касались пыльных досок. Однако тени вокруг становились всё гуще, словно ночь сама по себе сгущалась в этом зловещем месте.

Одна лиана слегка качнулась, и на ней зашевелилось нечто, до этого висевшее в неподвижности. Длинная металлическая арматура отделилась от лианы и медленно приподнялась на вытянутой конечности, нацелившись на безмятежных животных. Слишком тяжёлая для хрупких детских рук, она с трудом удерживалась, но это и не требовалось.

Вдруг кошка-мать насторожилась, её уши дернулись, уловив едва слышный звук движения. Но было уже поздно.

Железный прут обрушился сверху на голову кошки с резким хрустом костей и звуком разрываемой плоти. Заострённый конец арматуры пробил череп и горло зверя, прижав его к полу, и на мгновение зал снова погрузился в абсолютную тишину. Кошка дёрнулась раз, другой... и замерла. Отражающие лунный свет глаза потухли навсегда.

Панический визг котят прорезал эту мёртвую тишину. Маленькие звери заметались по освещённому луной кругу, прижав уши и жадно втягивая воздух. Они искали источник опасности, но мрак был слишком густым. В каждом углу им мерещилась тень смерти.

Но смерть не пряталась у стен.

Ещё один прут внезапно обрушился сверху. Острый конец арматуры с влажным звуком вошёл в пол, пронзив лапу одного из котят. Малыш зашипел от боли и начал отчаянно вырываться. Арматура дёрнулась, но устояла. Котёнок скулил, его крошечное тело тряслось от боли, а когти судорожно царапали доски, раздирая их в щепки.

Второй котёнок беспомощно метался рядом, не зная, как помочь своему брату.

— Чёрт! — раздался сдавленный голос из-под потолка.

Сверху что-то неуклюже зашевелилось, зашуршало, и внезапно вниз рухнуло нечто небольшое. Металлический прут звякнул о пол, а рядом приземлился мальчишка. Он был невысокий, тощий, лет двенадцати-четырнадцати. Его глаза блестели в лунном свете, а на лице застыла смесь страха и нерешительности. И его чувства можно понять: теперь от разозлённых зверей, пусть и всего лишь котят, его ничто не отделяло. А забраться обратно на лиану, значило подставить спину слишком опасным зверям, в добавок разъярённым смертью матери…

— Вовк! Берегись! — тревожный крик ещё одного человека отразился эхом от потолка.

Мальчишка вскочил на ноги, крепко сжимая арматуру, которую успел схватить после падения. Он выставил её перед собой, когда котёнок бросился на него в ярости. Зверь шипел, его глаза пылали яростью.

— Вит! На помощь! — отчаянно выкрикнул Вовк, едва удерживая дистанцию и тыкая в зверя арматурой, отгоняя его.

Котёнок был меньше матери, но больше обычной кошки раза в три, и в его движениях ощущалась сила хищника, готового драться до конца. Он прыгнул снова, а мальчишка отшатнулся, едва не выронив оружие.

— Растяпа! — раздалось сверху. Но Вит не спешил спускаться. — Ты даже простейшее дело умудрился запороть! Недоумок! Отродь!

— Сам ты... — огрызнулся Вовк, но договорить не успел.

В лунном свете блеснул металл. Сверху вновь упала смерть в виде заточенной арматуры.

И вот раздался неприятный хруст, возвестивший, что череп нападающего котёнка пробит арматурой, прут вошёл глубоко, пригвоздив маленькое тело к полу. В тишине остался лишь судорожный скрежет когтей по дереву.

Второй котёнок продолжал сопротивляться, его лапа была прибита к полу. Он шипел и клацал зубами, пытаясь укусить металлическую палку, отнявшую свободу и доставляющую боль. Он истекал кровью, но инстинкты глубоко внутри заставляли котёнка бороться из последних сил, биться и искать способ вырваться из ловушки.

— Этот твой, Вовк, — произнёс Вит, спустившись с потолка и неспешно шагнув в круг лунного света. В руках у него была дубинка, покрытая пятнами грязи и засохшей почерневшей кровью. Из неё торчали огромные ржавые гвозди. — Не стой как истукан. Добивай его.

— Но я… я не могу… — голос Вовка дрогнул.

— Не скули! — Вит шагнул ближе, его взгляд был холодным и безразличным. — Он же раненый. Он напуган. Он слабый. Что он тебе сделает? Возьми дубинку и ударь его по голове. Это просто. Охота не подразумевает жалости, а мы сейчас на охоте!

Вовк молчал, сжимая арматуру в руках. Его сердце билось так быстро, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Но в голове звучал только голос брата:

— Давай. Не тормози. Это всего лишь зверь.

Выбора не оставалось. Отбросив железный прут, который глухо звякнул о доски, Вовк выпрямился во весь рост. Его худощавое тело, покрытое смесью сажи и жира, тускло мерцало в лунном свете, напоминая, что он то же самое существо, которое некогда вылезло из первобытной ночи и давным-давно одержало верх над всеми дикими зверями. Вовк должен помнить, как это делается, и он не должен сомневаться в своих силах. В воздухе висел запах крови, сырости и чего-то древнего — будто сама смерть сейчас кралась вдоль этих стен.

На мгновение мальчишка замер, его глаза блестели в полумраке, но потом он сделал шаг в сторону тени. Оттуда, заранее спрятанная, появилась самодельная бита — грубо обработанная палка, покрытая трещинами и утыканная длинными ржавыми гвоздями. Как у брата. Бита была подогнана под его рост, и каждый удар этого оружия обещал невыносимую боль.

Вовк обхватил «гвоздатую» биту обеими руками и, глухо зарычав, занёс её над головой. Лунный свет отразился на остриях ржавых гвоздей, словно они покрылись влагой, и она-то и блестела. На самом деле, гвозди постоянно очищали от налипшей