Люди как боги. Книга 2. Вторжение в Персей [litres] - Сергей Александрович Снегов Страница 34

– Не пугай, Орлан! – прервал второй охранник. – Жалких людей ждет гибель, если они проникнут за наши космические ограды, галакты помощи им не окажут. Так решил Великий. Надеюсь, ты не берешь под сомнение прогнозы Великого?

– Ни в коем случае, – поспешно сказал Орлан.

– Тогда поговорим о нашем положении.

– Все непонятно на Третьей планете, – сказал Орлан. – Раньше к ней не мог приблизиться ни один корабль – теперь она сама засосала «Волопаса». Звездолет не уничтожен охранными полями, мы тоже пока живы – такого доброго приема еще никто не встречал.

Вместе с тем механизмы Станции действуют, гравитация меняется закономерно. Мы попали при высадке в опасную зону, часть ее прошли, но до мест более спокойных еще немалый путь. На Станции, видимо, снова неполадки. Когда ее биологические автоматы справятся с аварией, мы все будем уничтожены, если не преодолеем к тому времени опасную зону. В поясе живой охраны мы объясним солдатам Станции наше появление. Наша задача: добраться до Станции, чтобы сохранить свои жизни.

– И жизнь пленных, – добавил огромный невидимка.

– Это необязательно, – парировал второй охранник. – Директива Великого разрешает расправиться с пленными в момент, когда в том возникнет нужда. Я считаю, что такая нужда возникла – хотя бы по одному тому, что их нельзя подпускать к Станции.

– Нам тоже запрещено появляться в районе Станции, – заметил Орлан. – И если бы мы очутились здесь по своей воле, нам всем грозило бы одно наказание – смерть…

– Ты прав, Орлан: мы здесь не по своей воле. И мы друзья, а они – враги. Не вижу причин возиться с пленными дальше.

– Может, разделиться на два отряда? – предложил невидимка Гиг. – Один движется с пленными, а второй спешит на Станцию и договаривается с Надсмотрщиком о безопасности. Скажу по-солдатски: невидимкам не по душе приканчивать безоружных. Меня назначили в охрану, а не в палачи!..

– Я слышу в твоем голосе сомнение! – сказал телохранитель Орлана. – Ты, кажется, осуждаешь святейшую идею Великого: разрушение – высшая цель развития. И поэтому всеобщая война и истребление всего живого – идеальное воплощение могущества жизни.

– Я солдат, а не философ. Одно – уничтожить врага в бою…

– Я понял тебя, Гиг. Все ли невидимки разделяют сомнение своего начальника?

Оба невидимки одинаково сказали одинаковыми голосами:

– Мы исполним любой приказ. Пусть Орлан решает.

– Появилось ли сомнение у начальников головоглазов?

Один из головоглазов высветил перископом:

– Мы с негодованием отвергаем любое сомнение. Когда Орлан прикажет убить пленных, жизни их придет конец.

В разговор снова вмешался взволнованный Гиг.

– Меня превратно поняли. Я уничтожил бы себя самого, если бы заподозрил себя в сомнении. Моя преданность зловредным идеям Великого не знает границ.

– Я так и понял, Гиг, что твое послушание безгранично. По рангу решение принадлежит Орлану. Мы надеемся, Орлан, что твой приказ будет отвечать вдохновляющему духу разрушительных идей Великого, о которых так прекрасно говорил Гиг.

– Мое решение таково. Мы совершим еще два перехода по старой схеме, чтобы сохранить души пленных для последующего истребления в них всего человеческого. Такова одна из идей Великого – внести в мозг пленных бациллы духовного гниения…

– Пусть эта побочная вредоносная идея Великого не заслоняет других его..

– Да-да, пусть не заслоняет!.. Итак, если обстоятельства не изменятся, уничтожим пленных. Как совершить это практически? Я хотел бы послушать военных специалистов.

Перископ одного из головоглазов засветился.

– Отделить людей от крылатых. Без людей крылатые не опасны. Не забывайте, что с воздуха мы защищены хуже, а гравитация с каждым переходом падает, и скоро они смогут летать.

– Отделяем людей от крылатых, – решил Орлан. – После гибели людей ангелы и пегасы с ящерами не опасны. Мы запросто расправимся с ними.

– Великолепный план! – одобрил второй телохранитель. – Узнаю почерк Великого, недаром ты, Орлан, среди любимых вельмож!.. Будь спокоен, о твоей верности священным принципам зла оповестят все органы Охраны Злодейства и Насаждения Вероломства…

Я вскочил, каждая жилка во мне вибрировала.

Вокруг простиралась металлическая равнина: золотые поля, свинцовые холмы, вверху постепенно разгоралось золотое небо, глухое небо, не соединяющее нас со Вселенной, а отгораживающее от нее, на него медленно выкатывалось крохотное, зловещее солнце.

Около меня сидел Ромеро.

– Почему вы так вскочили, дорогой друг? Вам снился сон?

– Да, этот… как вы его называете? Информационный!

– Я предпочитаю старинное слово – вещий. Перейдем для осторожности на прямой обмен мыслями.

Я рассказал Ромеро, что видел во сне. Ромеро задумался.

– Гротескность беседы, вероятно, плод вашей иронической природы, друг мой. Но похоже, что в стане врагов разлад… Если разрешите, я поговорю с капитанами. Такое совещание лучше провести мне, ибо если за нами следят, то за вами – бдительнее всех.

– Действуйте.

Ромеро ушел. Возле безжизненного Астра сидели Андре и Мери. Она подняла на меня измученные глаза, и я понял, что сыну по-прежнему плохо. Я молча опустился в ногах у Астра.

– Ни разу не приходил в сознание, – сказала Мери.

Я не ответил. Любое мое слово могло подействовать нехорошо. Ей было хуже, чем мне. Подошел Лусин, и только тогда я заговорил:

– Потолкуй с Ромеро, Лусин, он тебе кое-что сообщит.

– Уже, Эли. Подготавливаемся. Все так перемешаются, люди и ангелы, что никакой черт их не рассортирует.

Я показал глазами на безучастно сидевшего Андре.

– Он о чем-то думает, не находишь? Такое впечатление, что ловит какую-то не дающуюся ему мысль. А в дешифраторах – одни шумы…

– Мозг не работает, – подтвердил Лусин. Вдали показался Орлан. Я встал. Лусин позвал ящера, но Труб объявил, что понесет Астра он. Лусин возразил, что ангел долго нес мальчика, надо отдохнуть. Они запальчиво заспорили. Я оборвал их спор:

– Понесу Астра я.

8

Астр не открыл глаза, когда я его брал на руки, но по лицу его что-то неуловимо пробежало. Дышал он быстро и часто, мелкими, не наполняющими легкие вздохами, но сердце стучало так сильно, что я ощущал его удары. В излучениях мозга было одно неясное бормотание: «ба, ба, ба…» Мозг повторял работу сердца, он переводил его стук на язык невысказанных слов.

Я занял место в голове колонны и, лишь пройдя сотню шагов, заметил, что не один, Справа от меня шагал Андре, слева – Мери. Я сказал Мери:

– Лучше бы тебе идти позади.

– Я буду с Астром, – ответила она.

Астр был тяжел, у меня немели руки. Я боялся, что не смогу его долго нести, и знал, что никому его не отдам, когда у