Путешествие на Запад с автоматом - Андрей Олегович Белянин Страница 46

Грудь третьего размера, тонкая талия, крутые бедра, белая кожа. Черные волосы, распущенные по плечам, восхитительный овал лица, пухлые алые губки и удивительно невинные голубые глаза под длинными ресницами. Если бы ей понадобилось соблазнить Папу Римского, девушка управилась бы за полторы минуты. Я сдался после двух секунд…

— Мне рассказывали о тебе иное, — победоносно улыбнулась она. — Молодой буддистский монах, отказавшийся от всего земного, исполненный святости и непогрешимости, чья плоть полна неземной благодати, ни разу не касавшийся женщины… Что ж, отныне ты мой пленник, Трипитака! Или называть тебя Сюань-цзань?

— Ради вас я готов стать кем угодно…

— Ха, как же легко оказалось, э-э… Не поняла? В каком смысле «кем угодно»?! — Красавица, наступившая коленом на угол кровати и уже почти развязавшая пояс халата, лихорадочно завязала его снова.

— Я не монах, и я не Трипитака, мы с ним даже внешне не похожи. Но если это ваш эротический фетиш, то я могу попробовать им быть!

— Что за… нет, нет, нет! Ты же тот, кто идет за святыми книгами на Запад в компании трех кровожадных демонов?

— Они перевоспитываются.

— Не может быть…

— Прогресс не так заметен, но он есть. — Я виновато улыбнулся, уже поняв, что губу можно закатывать, ничего из «Цветов персика» больше не покажут. — А вы, простите, кто?

— Лю Цуй-цуй, — изменившимся до хрипоты голосом простонала девушка и, бросившись за вторую ширму, покинула комнату.

— Это имя или припев с прихлопом в народной песне?

Ответа не последовало. По ходу, кто-то тут неслабо лопухнулся. И правильно, сначала надо было уточнять, спрашивать паспорт, выяснять детали, искать штамп о вступлении в брак, а уж после всех проверок красть себе мужика. Извращенка-а…

Я еще немного посетовал на сплошные разочарования, потом выбрался из-под одеяла и пошел одеваться. Мои белые одежды были чудесным образом все так же чисты, без заплат и затяжек, автомат лежал под табуретом, а минутой позже в комнату заглянули две смешливые девчонки в безрукавках и длинных штанах.

— Наша госпожа ждет тебя на обед!

— Разбежались, — проворчал я, — еще и завтрака не было.

— Не разочаруй ее, добрый монах, — дружно хихикнули они, прикрывая лицо ладошками. — Поделись тем, что имеешь, и познай ее дары…

Мне почему-то вдруг захотелось ляпнуть нечто максимально грубое, но я сдержался. Такая неприкрытая обида на обломанный секс была бы слишком очевидна, а китайский менталитет учит уважать воспитанных людей.

Девочки с поклонами сопроводили меня за ширму, где находилась маленькая дверь в соседнее помещение, а оттуда — на летнюю веранду. Что могу сказать? На первый взгляд, дом был весьма и весьма ухожен, чист и богат по местным понятиям.

Везде лакированная мебель из натурального дерева, милые безделушки из слоновой кости, сине-белые вазы в мой рост, на стенах — картины и свитки с иероглифами, написанными киноварью и тушью. Чувствовалась женская рука — как в уборке, так и в дизайне интерьеров.

Сначала меня сопроводили в «комнату раздумий», где были изящный ночной горшок, медный таз воды для умывания, полотенца и, о диво-дивное, чудо-чудное, подобие рулона туалетной бумаги! Я даже чуть не всплакнул от умиления.

Прошу простить за интимные подробности, но тот же Сунь Укун объяснял мне, что у них принято вытирать задницу палкой, обмотанной тряпочкой, или просто листьями гаоляна. А тут такая непостижимая роскошь, честное слово, грех не воспользоваться…

Девочки ждали за дверью, перешептываясь и наверняка перемывая мне косточки. На тот момент ничто не говорило о том, что это отнюдь не фигуральное выражение. Но в этих сказках всегда все не то, чем кажется.

Госпожа или хозяйка дома сидела в кресле красного дерева и рассеянно смотрела вдаль, на красивый гористый пейзаж с облаками. На столике перед ней лежал поднос с двумя чашками, низко склонившаяся служанка подливала чай.

— Садись и рассказывай, — не оборачиваясь, приказала Лю Цуй-цуй, если, конечно, это было ее настоящее имя.

— Анекдот! Итак, приходит еврей в театр на оперу «Евгений Онегин». Занимает свое место, все поют, и он так тихо спрашивает соседа…

— Не оскорбляй мой слух своей глупостью. Расскажи правду о том, кто ты, откуда прибыл, у кого украл одежды монаха и почему оказался в компании трех демонов, живо!

— Что, вот прямо-таки с начала, в подробностях и деталях, часа на три? Не верю своему счастью…

— Тогда выпей чашку чая, — неожиданно любезно предложила она, все так же не отводя взгляда от линии горизонта. — Подать нашему гостю пирожки на пар!

На столе мгновенно появился еще один поднос, но что-то мне категорически не хотелось ни есть, ни пить в этом слишком уж прекрасном доме. Хозяйка же, протянув руку, взяла один из пирожков и, не спеша надкусив, сказала:

— Что ж, мне попался с человеческим мясом. Бери, пробуй, вдруг в твоем окажется только лук и зелень?

Суду все ясно, меня вновь занесло в гости к бесам, оборотням, лисам или еще какой местной нечисти. Радости мало, но есть надежда. Насколько помню книгу, царь обезьян всегда спешил на помощь другу. Парни меня не бросят, надо всего лишь потянуть время. Может, стихи почитать… Вот только в голове ни строчки…

— Ты брезгуешь моим угощением, глупец? Тогда сам станешь им!

— Уважаемая госпожа, — сделав долгий вдох, собрался я, — обет, данный мной Будде, не позволяет мне ничего вкушать от рассвета до заката. Ем только ночью. Но в целом вы правы, я не тот просвещенный монах, о котором все здесь вспоминают. Это запутанная история, меня подставили.

— Кто?

— Богиня.

— Какая? — Лю Цуй-цуй наконец соизволила обернуться в мою сторону и, видимо, сразу все поняла. — Ага, это бодисатва Гуаньинь опять развлекается со смертными людьми? Будто бы мало небожителей за ее юбкой бегает! Ну что ж, тогда мне ты неинтересен. Мясо обычного человека годится лишь на пирожки. Вот будь ты и вправду святым монахом, я бы полакомилась твоей плотью иначе…

Наш информативный разговор был оборван появлением еще двух девиц, мрачных и широкоплечих, в кожаных доспехах, при мечах на поясе.

— Высокая хозяйка и наша госпожа, у ворот усадьбы стоят трое мужчин и белый конь!

— Чего же вы ждете? Убейте их всех и принесите на кухню, сегодня нас ждет пир. Хотя коня можно оставить, он будет возить мою повозку.

— Они все очень странные. — Девушки неуверенно переглянулись. — Один с большим пузом и свиным пятачком, держит грабли на