Ведьмак из Большого Киева. Матадор - Владимир Николаевич Васильев Страница 48

на прибрежную полосу и где имелось освещение. Вместе со сборкой Ламберт подавал напарнику квадратики двустороннего скотча, липкого донельзя. Геральт лепил сборку к какой-нибудь сравнительно гладкой поверхности, включал передатчик, выставлял канал. Ламберт внизу заводил картинку с пульта на ноутбук; Геральт, руководствуясь его подсказками, ориентировал камеру в нужное положение.

Семь камер установили за час с небольшим.

– Ну чего? – сказал Ламберт, копаясь в саквояже, пока Геральт слезал с очередного столба. – Пять штук осталось. Давай-ка на тот берег прибережем! Две на маяк, одну напротив слипа и две у складов. Как раз нормально будет.

– Надо было пополам делить, – пробурчал Геральт. – Шесть тут, шесть за лиманом.

Никак в нем не унимался старый брюзга. Случись рядом незнакомые живые, Геральт просто отмолчался бы. Но со своими молчать почему-то не получалось. Своих зачастую жалеют меньше, чем чужих.

– Этот берег важнее, – убежденно сказал Ламберт. – Тут комбинат, а за лиманом только маяк да склады.

– Вот-вот! Склады этим палеоблинам интереснее всего.

– Да хрен с ними, со складами, – вздохнул Ламберт. – Ну попрут метанол… Все равно ведь попрут, не думаю, что даже наша сборная команда сумеет этому помешать. А если диски на этот берег сунутся, стопудово быть беде. Тут живые, тут химия кругом, скрубберы, отстойники. Если порезвятся здесь – будут трупы. Причем, если химия по округе разольется, трупов будет много, и сразу, и в будущем. Так что…

– Переправу ты уже изобрел? – перебил Геральт, решив не спорить.

– Не-а, – Ламберт беззаботно помотал головой. – Надо по дальним пирсам пошариться, там вроде какие-то катерки стояли. А за во-он теми выгородками я даже гребную лодку видел.

– Нет там лодки, – донеслось из темноты. – Фильтраторы на закате увели.

Голос ведьмаки, конечно же, узнали.

– Ишь ты! – хмыкнул Ламберт с укоризной. – Подглядываешь? Выходи давай. Вот пальнули бы в череп не глядя, что тогда? Все едино мы тебя давным-давно заметили.

Возможно, Ламберт и заметил Валентину, все может быть. Геральт в принципе чувствовал, что в округе присутствуют живые, но не ожидал, что так близко.

– Давным-давно, ага, – ехидно сказала девчонка, выходя на свет. – А ничего, что я только-только пришла?

– Вот на подходе мы тебя и срисовали, – невозмутимо парировал Ламберт. – Топаешь громко. И сопишь. Чего нужно-то?

– Мне – ничего, – ответила Валентина. – А вам, кажется, нужно на тот берег.

– А есть идеи?

– Зачем идеи? – усмехнулась Валентина победно. – Есть катер.

– Ну веди, – Ламберт с готовностью сунул ноутбук в сумку и взялся за саквояж с остатками оборудования.

«Какая-то она уж больно шустрая для шестнадцатилетней, – подумал Геральт с неясной тревогой. – Даже для сироты».

– А диск-то, который мы в будочке оставили, тю-тю, – доверительно сообщила Валентина. – Я на двери замок хотела навесить, чтоб не сперли, а там уже пусто. Или это ваши забрали?

– Не наши, – сухо ответил Геральт и мысленно развил недавнюю мысль: «И она не только чересчур шустрая, но и неправдоподобно много знает. И вообще, ведет себя как тридцатилетняя, не моложе…»

Стоп! Ну конечно же!

Геральт резко выбросил руку, сцапал девчонку за шиворот и приподнял, одновременно разворачивая лицом к себе.

– Сколько тебе лет на самом деле? – жестко спросил он.

В тоне Геральта не содержалось угрозы. Но на заданный таким тоном вопрос невозможно было не ответить.

Девчонка молчала.

Ламберт, успевший оторваться на пяток шагов, давно остановился и с интересом взирал на происходящее. Со стороны он мог показаться более добрым, чем Геральт. Но если Геральт начинал действовать, смешно было надеяться на помощь Ламберта. Валентина это сразу поняла.

– Сколько. Тебе. Лет. А? – тихо и раздельно повторил вопрос Геральт.

Неожиданно девчонка всхлипнула, слабо дернулась, но не пытаясь освободиться, а как-то безнадежно и обреченно, словно рыбина в давно вытащенной на берег сети.

– Трид… Тридцать шесть…

Нечто подобное Геральт и заподозрил минуту назад.

– Погоди-погоди, – оживился Ламберт, переступив с ноги на ногу. – Тридцать шесть? Ты лонгер, что ли?

– Не знаю! – опять всхлипнула Валентина. – Наверное! Мать мне ничего не говорила…

Геральт тотчас разжал кулак, отпуская ворот комбинатской спецовки. Девушка-лонгер покачнулась, едва не потеряв равновесие, но все же устояла на ногах.

Сирота-лонгер. Не знающая, что она лонгер. А ведь это, шахнуш тодд, жесточайший пресс на психику… Ей пятнадцать, а выглядит она едва на десять, но при этом твердо знает, что она человек, а не долгоживущая эльфка или орка. У сверстниц давно грудь с попой округлились, и парни сверстниц с удовольствием по углам тискают, а она внешне остается ребенком. Ей двадцать, половина подруг (если у нее вообще есть подруги) уже замужем и детей нарожали, а она сама все еще ребенок, и особых сдвигов в сторону физического взросления незаметно. И только после двадцати пяти начинается то, что сведущие живые называют гормональным всплеском…

Н-да. Нужно быть очень сильной, чтобы все это выдержать и не сломаться.

Как бы там ни было, Геральт не собирался извиняться.

– Что еще ты от нас скрыла? А? – спросил Геральт, лишь слегка уменьшив нажим.

– З-зачем мне от вас что-то скрывать? – ответила Валентина тихо.

– Откуда мне знать – зачем? – Геральт мрачно смерил ее взглядом. – На вопрос о возрасте ты соврала и глазом не моргнула.

– Вы бы не поверили. Да и не привыкла я изливать душу перед каждым встречным.

Геральт чуточку напоказ оскалился:

– Ты потребовала от меня ведьмачье слово, женщина-лонгер. Поэтому знай: если будет нужно, ты изольешь перед нами душу до самого донышка, вывернешь наизнанку, выжмешь до последней капли, а потом снова вывернешь, изольешь и выжмешь. Умеешь брать чужое слово, умей и свое держать. Еще раз соврешь нам, потом не жалуйся. Поняла?

– П-поняла… – Валентина втянула голову в плечи и поправила съехавший на глаза картуз.

– Ну раз поняла, тогда изволь, объясни, какого рожна ты за нами подглядываешь? Ночь на дворе, живым спать пора. Особенно если они выглядят как дети. А?

Ламберт очень к месту ехидно хихикнул.

Валентина подняла на Геральта влажные от слез глаза. И сказала:

– Я хочу вырваться отсюда. Я хочу этого лет двадцать, если не больше. Очень хочу. Ты – моя единственная надежда, ведьмак.

– А что тебе мешает собрать манатки и выйти за проходную? Только не говори, что тебя не пропускает охрана, – на берег лимана ты как-то выбираешься.

– А куда я пойду? К кому? Я не знаю жизни за пределами комбината, а из Сети многое не выудишь. Читаю я много, но понять эту жизнь не в состоянии. Далеко я уйду, как думаешь? Долго протяну? Где окажусь на следующий день – в рабстве на конопляной плантации или в сточной канаве с перерезанным горлом