Одержимость Старшего - Яра Бах Страница 12

А моя волчица… у неё текли слюни при виде этого угольно-черного великолепия. И сейчас, судя по дикому трепету внутри, настала моя очередь сгорать от стыда и чего-то другого, о чем кричала каждая клеточка.

Я подняла голову и вздрогнула. Адриан стоял прямо передо мной. Уже в низко сидящих тренировочных штанах. Спасибо небесам.

— Зачем так подкрадываться? — прошипела я, отступая. — У нас был уговор! Личное пространство — минимум метр! — я ткнула в его сторону пальцем, пытаясь выглядеть сурово.

В ответ он лишь наклонился — стремительно и неотвратимо — и коснулся губами моей щеки. Легко, почти невесомо. А потом развернулся и ушел в дом, оставив меня с пылающим лицом и колотящимся сердцем.

— Адриан, стой! — я сорвалась с места, бросившись за ним по ступеням. — Зачем ты это сделал?

— Что именно? — бросил он через плечо, даже не оборачиваясь.

— Всё! Поцелуй, катание верхом, этот дом! Получается, ты меня просто выкрал, похитил! Я хочу домой!

— Туда ты больше не вернешься, — его голос прозвучал спокойно и окончательно, как приговор.

Я влетела за ним на кухню и на мгновение забыла о гневе.

Вау. Просторно, уютно, вся мебель из темного дерева, клетчатые занавески на окнах, глиняные горшки на полках. Идиллическую картинку нарушал только полуобнаженный атлет с рельефными мышцами, беззаботно чистящий картошку у раковины.

— Лия, — позвал он, не глядя на меня. — В нижнем шкафу чугунный котелок. Наполни его наполовину водой и принеси.

— Что? — мои мысли отставали от реальности, но тело уже повиновалось. Я выполнила просьбу, с трудом подняв тяжелую посудину.

Передавая котелок, я избегала его глаз, разглядывая вместо этого свои руки, его ладони… И замерла. На его сбитых костяшках красовались свежие ссадины, лишь слегка затянутые. Регенерация оборотня не справилась за несколько часов — значит, драка была серьезной. Либо Альфа жестоко избил оппонента, либо второй тоже был не промах.

Ледяная догадка пронзила меня.

— Почему мне нельзя домой? — спросила я, и голос мой вдруг стал тихим и хрупким.

— Потому что теперь ты принадлежишь мне. По всем нашим законам.

— Что ты сделал? — прошептала я.

Он положил нож, медленно вытер руки и наконец посмотрел на меня. В его янтарных глазах не было ни тени сожаления.

— Я вызвал на поединок Алексея. Твоего так называемого отца. Он поднял руку на члена клана и довел свою жену до сердечного приступа. У меня были все основания изгнать его. Но я дал шанс — доказать в честном бою, что он способен защитить свою семью, а не только калечить.

Внутри меня что-то оборвалось. Гнев, горячий и слепой, хлынул в жилы, вытесняя весь воздух из легких.

— Кто дал тебе такое право?! — мой голос сорвался, превратившись в низкое, утробное рычание. — Кто разрешил тебе разносить наши проблемы на весь клан?! Я и так изгой! Ты сделал меня жалкой в глазах других!

Боль накрыла мгновенно, волной, сметающей разум. Это был не плавный переход, а мучительный разлом. Кости заходили ходуном под кожей, сухожилия натягивались, грозя порваться. Я свалилась на пол, пытаясь выползти из дома, чтобы не разрушить всё вокруг, но тело не слушалось. Сквозь пелену агонии я слышала его голос — твердый, но негромкий, пробивающийся сквозь шум в ушах.

— Дыши, Лия. Сквозь боль. Я здесь. Ты не одна.

Что-то теплое и тяжелое легло на мою спину, возможно, его ладонь. И это прикосновение, вместо того чтобы оттолкнуть, стало якорем. Оно не унимало боль, но давало точку опоры, за которую можно было зацепиться, чтобы не утонуть.

Последний хруст, последняя вспышка — и мир перевернулся, обретя новую четкость. Я тяжело дышала, уткнувшись холодным носом в пол. Перед глазами проплывали собственные белые лапы.

Сильная рука осторожно провела по загривку, разглаживая взъерошенную шерсть.

— Вот и всё, — прошептал Адриан где-то очень близко. — Всё позади, маленькая волчица. Ты справилась.

Глава 12. Равные

Воздух в доме вдруг стал густым, а пространство невыносимо тесным. Моя волчица, только что обретшая форму, требовала движения, простора, выхода. Каждая мышца дрожала от остаточной боли и переизбытка энергии.

Адриан встал, и его тень накрыла меня. В его янтарных глазах не было ни снисходительности, ни той опасной игривости, что была раньше. Только холодная, сосредоточенная серьезность.

— Твоя сила рвется наружу. Если запереть её в этих стенах, она разорвет тебя изнутри, — его голос звучал низко, не оставляя права на возражение. — Тебе нужно бежать. Сейчас. Я буду рядом.

Он сделал шаг к двери и распахнул её настежь. Ночной лес встретил нас влажным, хвойным дыханием, полным тайн и свободы. Он обернулся ко мне, и в его взгляде я прочитала приказ и… вызов.

— Высвободи всё. Гнев. Боль. Страх. Дай этому выйти через волчицу. Беги.

Последнее слово прозвучало как щелчок стартового пистолета. Что-то внутри сорвалось с цепи. Я рванула с порога, не выбирая пути, вонзив когти во влажную землю. Белый мех сливался с лунными бликами на траве. Позади раздался тяжелый, упругий топот — он бросился вдогонку.

Первый рывок был чистым адреналином, бегством от самой себя. Второй — уже игрой. Я виляла между широкими соснами, резко меняла направление, бросалась в чащу, где черные ветви хлестали по бокам. Он не отставал. Его присутствие ощущалось за спиной — массивное, теплое, неотступное. Его рык, глухой и предупреждающий, вибрировал у меня в костях, заставляя сердце колотиться чаще. Это не была погоня хищника за добычей. Это был танец. Испытание на скорость, ловкость, выносливость.

Но игра кончилась, когда я вылетела на открытую лужайку. Здесь негде было прятаться. Я услышала, как он собрался для прыжка — мощные мышцы сгруппировались, оттолкнулись. Я попыталась рвануть в сторону, но было поздно.

Его вес обрушился на меня сбоку, сбивая с ног. Мы кубарем покатились по мху, и в конце он оказался сверху, прижимая мою холку к земле всей тяжестью своего тела. Игра сменилась чем-то настоящим, первобытным и пугающим.

Рычание, которое вырвалось из его груди, не оставляло сомнений.

Оно не уговаривало. Оно приказывало.

И вместе с ним обрушилась волна его силы — та самая, леденящая аура Альфы, которая заставляла трепетать всю стаю. Давление. Не физическое, а ментальное. Гнетущая, тяжелая воля, которая