Ученье свет, а неученье – Тьма - Елена Свободная Страница 19

— Агриппина Павловна, — хмыкнула я, выходя из уборной. — Вы себе это как представляете? Во-первых, что я скажу Валентину Петровичу? Во-вторых, для меня почти все в академии — незнакомцы, а в-третьих, из того, что мне вчера рассказали Лыков и ваш... гм... муж, я поняла, что этот Мавриус понятия не имеет, ни как я выгляжу, ни как меня зовут...

— Валентину скажешь, что тебя загрузил Лыков, он проникнется, что же до остального... Ты, Мариш, права, он не знает, но это дело времени, — она устало вздохнула. — И не забывай, что мы-то о нем ничего не знаем. Мстислав Ярославович его почувствовал, но вычислить не смог.

— Это потому что он гуманитарий, — упрямо фыркнула я, натягивая шерстяную водолазка.

— К тому же, Мавриус может менять тело, а ты — нет, — проигнорировала мою ремарку Агриппина. — Поэтому найти тебя может быстрее, чем ты думаешь. Другой вопрос, что пока он так же, как все мы, вынужден следовать законам этой страны и уставу академии... Не спорь со мной, детка, жду тебя в машине.

* * *

— Мстислав Ярославович, а вы не преувеличиваете опасность? — услышала я, спустившись на первый этаж.

Войдя в дом, я первым делом исполнила свою мечту о комфортной одежде. А во вторую — отправилась на кухню за чаем, но заметила, что мужчины уже обосновались в гостиной.

— Я ее, Старцев, преуменьшаю, чтобы не пугать тебя раньше времени, — едко ответил Лыков. — Я прекрасно помню, какой ты в молодости был паникер, когда дело доходило до твоей обожаемой гарпии!

— С тех пор мало, что изменилось, — равнодушно пожал плечами Сергей Борисович. — И, как и тридцать лет назад, я вам говорю: они доберутся до Агриппины только через мой труп.

— А я тебе, как и тридцать лет назад, повторю, что организовать твой человеческий труп для бессмертных не проблема. Тьма усилила бы тебя!

— Не хочу, — буркнул мужчина, снял очки и с нажимом потер переносицу. — Я родился человеком, человеком и закончу свой путь. Сколько бы там его ни осталось!

Похоже, этот странный, на первый взгляд, разговор они вели не впервые. Получается, Лыков все-таки не человек. Тогда кто? Оборотень какой-нибудь? Темный маг? Ладно, разберусь со временем, не самый это актуальный сейчас вопрос.

— Завязывай с пафосом, щенок, — досадливо бросил Мстислав Ярославович (который, к слову, не выглядел сильно старше Сергея Борисовича). — Давно проверялся?

— Месяц назад, как вернулся, — бросил тот, замечая замершую в дверях меня. — Марина, проходи скорее! Чай остынет, да и разговор нам предстоит долгий...

Он протянул мне кружку, от которой поднимался ароматный пар, и бросил взгляд на Лыкова. Профессор скривился, вытянул свои бесконечные ноги (оказывается, вполне себе мускулистые) и, откинувшись в кресле, прикрыл глаза.

Вкратце, рассказ Сергея Борисовича Старцева представлял собой краткий обзор событий, непосредственно предшествующих моему возвращению на родину. То, что печать ослабла еще тридцать лет назад, беспокоило Агриппину не слишком. Благодаря своей магии ("Честно говоря, так и не смог разобраться в этих тонкостях", — с легким смущением пояснил он), гарпия сделала меня невидимой для мстительно настроенных древних богов. Но за последние годы произошло сразу несколько переходов между мирами — двадцать лет назад, десять лет назад и буквально недели три назад.

— Причем, последний раз Мхефиаансиан сам и открыл Врата, — закончил Сергей Борисович. — Агриппина Павловна знала, что это случится и последствия неизбежны, поэтому и озадачила меня документами для твоего возвращения. Печать ослабла настолько, что запертые Там, куда все уходит, сущности смогли просочиться в наш мир. Пока нам известно о четверых, но сколько их на самом деле? И надолго ли хватит их страха перед Мхефиаансианом?..

— Надолго, — буркнул Мстислав Ярославович. — Поеду я, Старцев, дел еще по горло. Ты не болтай лишнего и приглядывай за ситуацией...

Они вышли, а я призадумалась. Правда, не о ситуации в целом, а о том, что могло сподвигнуть молодого, симпатичного, подающего надежды ученого связаться с настоящей гарпией.

— А я ее очень люблю, — хмыкнул Сергей Борисович.

Оказывается, вернулся он быстро, а последнюю фразу я произнесла вслух. Когда живешь одна, начинаешь ценить общение с умным человеком.

— Агриппина очень привязана к тебе, и единственное, чего на самом деле хочет — защитить. Я знаю, во все это нелегко поверить, но... добро пожаловать в мой мир!

Он вернулся в свое кресло и долил мне горячего чая.

* * *

— Корнеев, будьте любезны, задержитесь!

По просьбе Агриппины Павловны, я попросила Валентина Петровича спуститься в архив. Вот только Ветров оказался хитрее — отправился к айтишникам (к моей зависти, потому что мне так и не удалось пока продолжить свое собственное расследование), а к гарпии отправил первого попавшегося смышленого студента.

Молодой человек с готовностью вернулся к моему столу, широко улыбаясь:

— Вы хотите сделать мне предложение, от которого я не смогу отказаться?

— Почти, — хмыкнула я, пряча злорадную улыбку. — Я вижу вы — человек с активной жизненной позицией. Поэтому предлагаю вам поработать на благо отечественной науки.

— Надеюсь, ради нее никого не надо убивать? А то я, знаете ли, идеологический пацифист.

— Нет-нет, нужно будет оказать бесценную помощь профессору Лыкову...

— Бесценную, потому что бесплатную? — понятливо уточнил студент.

— Именно. Бесплатную и, возможно, даже не за "спасибо". Видите ли, сей ученый муж предложил мне участие в крайне интересном для меня проекте, но при этом, видимо, не учел, что "работать с ним" и "работать на него" — очень разные вещи. Поэтому я предлагаю вам статус его личного помощника, а со своей стороны обещаю необходимую информационную поддержку.

Он приподнял брови и кивнул:

— Я подозревал, что и преподавателям не чужда феодальная форма правления. Так что, как бы там ни было, я согласен.

— Почему же вы соглашаетесь, если вполне можете отказаться?

— Потому что вам трудно отказать! — еще шире улыбнулся он.

Глава 9

Быстро написав записку Мстиславу Ярославовичу, в которой настойчиво рекомендовала использовать для мелких поручений молодого человека, я задумчиво уставилась в окно. Передо мной высилась внушительная стопка исследований, рекомендованных к ознакомлению, а в голове вертелось только то, что всю жизнь я видела только половину мира... И хорошо, если только половину!

Я уже узнала, что Филарет Игоревич Лисецкий уволился совсем недавно, точнее, три недели назад. По словам Сергея Борисовича, это ему открыл Врата загадочный