Ученье свет, а неученье – Тьма - Елена Свободная Страница 20

Тогда получалось, пожалуй, вполне логично. Только вот напрягают меня такие союзники... хотя даже Сергей Борисович, будучи совершенно обычным человеком (ага, обычный он, как же — сегодня с утра опять испарился раньше всех, хотя я специально завела будильник на шесть!), говорил о нем без опаски. Скорее, как о сущности, чья мощь недоступна его пониманию, но раз его обожаемая Агриппина не волнуется, то и ему незачем.

* * *

— Агриппина Павловна, — порог архива академии переступил молодой для своей науки докторант Сергей Борисович Старцев.

Сидящая за дубовым ресепшном женщина в черном подняла на него усталый взгляд.

— Что вы хотели, Сережа?

Старцев был частым гостем архива и когда писал кандидатскую, что уж говорить теперь, когда впереди маячило еще более почетное звание доктора!

— Я... — слегка смутился мужчина, нервно поправляя очки. — Я... хотел принести свои соболезнования... по поводу кончины вашего... супруга...

— Бывшего, Сережа, — с нехорошими интонациями усмехнулась заведующая архивом. — Мы развелись полгода назад. Так что можете их унести туда, где они могут быть нужнее...

Она отложила тяжелую перьевую ручку и внимательнее присмотрелась к визитеру. Явно же не за этим явился — только глухой в академии не слышал про развод ректора и его блистательной супруги. Что ж тогда? Агриппина вопросительно приподняла бровь.

Она прекрасно знала, о чем шепчутся на всех кафедрах академии старые сплетницы. В отличие от них, сама хранительница архива за последние пятнадцать лет внешне не изменилась ни капли. Возможно, лет через пять, когда преподавательский состав сменится окончательно, можно будет снова выйти замуж. Конечно, предварительно исправив документы и некоторые факты в личном деле...

— Агриппина, вы мне нравитесь, очень... — внезапно решившись, пробормотал Сергей, нависая над ресепшном.

— Кхм... — неожиданно растерялась женщина. — Сергей, у вас очень хороший вкус, но очень плохие шансы.

После того, как неделю назад ее бывший супруг, ректор этой самой академии, скончался от сердечного приступа (по официальной версии), а через день исчезло и его тело, она последние двое суток провела в полицейском управлении. Близких родственников у Виктора Ивановича не было, поэтому на роскошное наследство дальние налетели, как стервятники. Агриппина видела нескольких из них — жалкое зрелище... Злорадные ухмылки в ее сторону, попытки обвинить ее в смерти Виктора, чтобы окончательно обезопасить себя от притязаний бывшей жены.

Гарпия взирала на эту мышиную возню с поистине олимпийским спокойствием. Тьме Мхефиаансиана досталось причитающееся по праву, а значит, ближайшее время он и близко не появится. А наследство? Что такое все эти ковры и тарелки для той, которой удалось сберечь свою главную тайну...

* * *

— Кто ж знал, что он тоже ищет тебя, Марина? — вздохнул Сергей Борисович, поднимаясь.

— Кто? — слегка заторможенно переспросила я.

— Властелин Тьмы, — пожал плечами мужчина, как будто это было очевидно. — Но как бы там ни складывались отношения у них с Агриппиной раньше, сейчас мы все заодно.

Он направился к выходу, и только глядя в эту не самую широкую, но, похоже, единственную надежную спину, я вспомнила, что хотела спросить.

— Сергей Борисович, а вы знали, что она?.. — я замялась под его насмешливым взглядом через плечо. — То есть, когда вы женились на Агриппине Павловне, вы знали, что она — настоящая гарпия?

— Конечно, — фыркнул он. — Я предполагал нечто подобное с самого начала...

— И про всех остальных? — не отставала я.

— О них я узнал позже, но какое это имеет значение? Тем более сейчас.

— Я боюсь, — тяжело вздохнув, решила честно признаться.

Да и что тут скрывать?

— Не бойся, — ободряюще подмигнул он. — Твоя безопасность — наша общая задача...

Они-то, понятное дело, заодно, но почему-то никто не хочет просветить главный Светоч, как они собрались меня защищать! Я иронично хмыкнула, тряхнула головой и вернулась к своим исследованиям.

Приятно, конечно, когда все вокруг бегают, суетятся, заботятся исключительно о тебе! Особенно, если раньше в жизни с тобой ничего подобного не происходило... только вот и балластом чувствовать себя так долго Марине Станиславовне тоже не доводилось!

Агриппина вчера вернулась поздно, молча прошла к роялю и упала на банкетку. В ответ на мой вопросительный взгляд, из-под тонких суставчатых пальцев, унизанных тяжёлыми кольцами, без предупреждения посыпался такой грозный, тревожный и какой-то траурный марш, что я вздрогнула.

Сергей Борисович, оставивший меня наедине с моими мыслями и проработавший несколько часов в своем кабинете, недавно ушел гулять с собаками и, видимо, разминулся со своей любимой гарпией.

Проиграв еще несколько тактов по памяти, она сбилась и устало посмотрела на меня:

— Когда идешь до конца, детка, не удивляйся, что конец приближается.

— Что-то случилось в академии? — догадалась я.

— Да, но я пока не могу понять, что именно, — она поклацала длинными ногтями по клавишам. — А значит, и говорить не о чем.

Агриппина Павловна величаво покинула гостиную, а вернулась уже в домашнем брючном костюме, объявив, что заказала ужин. Несмотря на обычную легкость (как будто в наших отношениях ничего не изменилось), в ее поведении чувствовалась настороженность. Еду доставили одновременно с возвращением Сергея Борисовича, но тот, извинившись, сразу направился в свой кабинет. А оставшись наедине, мы как-то незаметно разговорились.

Поговорить нам, конечно, нашлось о чем и без семейных тайн! Оказывается, бабка внимательно следила за моими успехами не только с помощью редких звонков по видеосвязи, но и была знакома практически со всеми публикациями. Как и с работой, предложенной мне Лыковым.

— Мир может трещать по швам сколь угодно долго, но хорошая интересная работа — лучший способ отвлечься, — доверительно посоветовала она. — Ты, главное, не ведись на словоблудие этого старого пня! Он периодически забывает, что долго не кончать это достоинство мужчины, а не лектора.

Я сама не заметила, как расслабилась в ее компании, ехидно посмеиваясь похабным комментариям гарпии. Она прошлась практически по всем известным мне личностям в академии, припомнив каждому какой-нибудь грешок.

— Детка, если бы ты знала, сколько раз бедняга Победоносный отрабатывал свои прогулы в кабинете моего покойного Вити орально-половым методом... Да не смотри ты так! Он всего лишь мыл полы и одновременно пел! — Агриппина протянула мне чашку кофе. — Если помнишь, дед любил оперу.

— А что, ректор и правда настолько хорошо поет? — удивилась я.

Виктор Иванович и правда частенько вывозил свою супругу в оперу, а когда Агриппина отказывалась, брал с собой меня. При этих воспоминаниях, я, как наяву почувствовала тот