Ученье свет, а неученье – Тьма - Елена Свободная Страница 2

* * *

Вводные занятия никогда не были моей сильной стороной, всегда требовалось пара-тройка «пристрелочных» лекций, но тут я понимала, что второго шанса произвести первое впечатление у меня не будет. Поэтому прежде чем войти в клетку… то есть аудиторию, конечно, к этим золотоносным тиграм, я решила основательно подготовиться. И даже убедила Агриппину Павловну меня выслушать. Бабка честно осилила минут двадцать, скривилась и попросила не насиловать ни ее мозг, ни ее уши.

— Мариночка, детка, если бы я знала, что ты так хорошо читаешь проповеди, похлопотала бы за тебя в духовной семинарии.

— Да я и сама чувствую, что ерунда какая-то получается, — расстроено согласилась я. — Но понять не могу, в чем дело!

В итоге решение нашел вовремя вернувшийся домой Сергей Борисович. Он застал Карпинскую за роялем в гостиной, напевающей красивым грудным голосом какой-то старинный романс на французском, а меня — страдающей над наброском лекции.

Выслушав суть наших затруднений, он усмехнулся и посоветовал мне отбросить словесные завитушки, так любимые «помешанными на собственной звездности научными светилами». А вместо этого объяснить своим новым подопечным простым человеческим языком, почему я сама выбрала для изучения социологию.

— Да я не выбирала, — я раздосадованно вскинула на него взгляд, но мужчина уже отошел к роялю и Агриппине Павловне.

— Как день? — услышала я, сквозь партию второй пары рук, которую он подхватил без труда, едва бросив взгляд в ноты.

Его тихий хрипловатый голос был полон какого-то запредельного восхищения, и я впервые подумала, что у этих двоих личная жизнь куда более насыщенная, чем могло показаться на первый взгляд.

— Не спрашивай, — так же тихо захихикала-закхекала бабка. — Денек выдался, как будто колдуну в свидании отказала!

Сергей Борисович доиграл последние аккорды и нежно поднес к губам ее суставчатую лапку. Они оба покосились в мою сторону. Я почувствовала, что краснею, как будто увидела что-то, для моих глаз не предназначенное, и уткнулась в свои бумажки:

— Не выбирала я социологию, — буркнула я, пытаясь вернуться к разговору, как ни в чем не бывало. — Оно как-то само получилось… Я ж языки изучала сначала, потом заинтересовалась культурологией, у нас был факультативный курс по выбору у доктора Ледмонро. А он постоянно повторял, что культура — неотъемлемый элемент любого социума. Ну, я и заглянула как-то на лекцию к какому-то приглашенному профессору… Рейгалю, кажется, просто послушать. Он как раз читал курс для специалистов. Оказалось очень интересно, я и втянулась. Жаль, что этот тип потом как-то неожиданно пропал из научного мира, я так и не нашла информации, чем он сейчас занимается…

Агриппина переглянулась со своим мужчиной, как-то странно улыбнувшись, но ничего не сказала.

Зато сегодня, несмотря на все мое волнение, полную аудиторию совершенно незнакомых студентов и присутствие профессора Лыкова, к учебникам которого у меня была масса претензий, я чувствовала, что готова к любому повороту событий и к любому вопросу. За спиной, как будто расправились невидимые крылья, я сделала глубокий вздох, поздоровалась и… едва ли не физически почувствовала обрушившийся на меня водопад самых разных эмоций! А еще — несвойственный мне какой-то злой азарт. Смогу ли я удержать их внимание на протяжении полутора часов? Смогу ли говорить интересно так долго? Конечно, смогу! Особенно теперь, когда сверху амфитеатра на меня смотрят черные злые глаза. Вопрос «кто — кого?» отпал сам собой.

— Учить мой предмет не обязательно, это по желанию, но желание у вас обязательно должно быть… — с тщательно скрытым ехидством объявила я, сходу запуская мыслительный процесс в почти сотне юных голов. — Поэтому вам необходимо как можно быстрее определиться, что вам больше по душе — социологические термины или армия.

На стандартные вопросы про возможность получения автомата на зачете, я всегда рекомендовала место, где можно также получить и сапоги. Моя жизнь всегда балансировала на грани обостренного чувства юмора и хорошего воспитания. Чаще побеждало первое, но тут промахнуться было нельзя, поэтому произнося соответствующие случаю вступительные слова, я скользила взглядом по своим новым подопечным. Ни на ком не задерживая его дольше секунды, отмечала малейшие проблески сознания и осознания. Этого было вполне достаточно, чтобы мысленно определить, кто действительно заинтересован, а кто — просто балласт, приносящий Академии финансовую пользу и считающий, что этого достаточно. Что ж, кто пришел сюда с манией величия, тот уйдет с комплексом неполноценности .

Навскидку получилось процентов пятнадцать тех, кто отлично понимал, о чем я говорю, а значит, кворум набран. Работайте от души, Марина Станиславовна!

Спустя полтора часа, незадолго до окончания занятия, я почувствовала привычно саднящие после перерыва в работе связки и вспомнила, что на кафедре меня ждет термос с кофе, а если поторопиться, то можно успеть спуститься в архив к Агриппине и похвастаться. Хотя… что-то мне подсказывало, что Мстислав Ярославович так просто меня не отпустит.

— У меня все, господа, вопросы, предложения, угрозы в мой адрес?

В аудитории воцарилась гробовая тишина, в которой оглушительно прозвучал звонок на перерыв.

— В таком случае, спасибо за внимание, было приятно познакомиться, — резюмировала я, а студенты потянулись на выход.

Я не торопясь собирала свои заметки, ежедневник, телефон со стола, лихорадочно размышляя, стоит ли вступать в интеллектуальную дуэль со своим главным слушателем или пусть идет своей дорогой. С одной стороны, какое мне вообще до него дело, с другой же — взыграла профессиональная гордость. Да, моя докторская степень иностранного производства по здешним меркам тянула разве что на кандидатскую. Но ведь и ее я не на дороге нашла! К тому же, едва мы с Агриппиной Павловной вышли из аэропорта и сели в такси, как она заявила, что мне просто необходимо заниматься здесь научной деятельностью. Коротко, но емко расписала перспективы и наметила план действий. Сраженная подготовленностью постороннего, по сути, человека, я обещала подумать, несмотря на изначальные намерения именно так и поступить.

Мысль уделать профессора Лыкова на его же поле показалась мне забавной и достойной рассмотрения. На отсутствие куража и умения располагать к себе людей я тоже никогда не жаловалась. Хм… Почему бы и не да? Тем более, что противник он явно более, чем достойный.

— Мстислав Ярославович, — окликнула я потенциального оппонента, равнодушно пропускающего последних студентов, спешащих на перерыв.

Он вопросительно приподнял бровь и подошел поближе. Когда последняя девушка покинула аудиторию, любопытно оглядываясь на нас, я подалась вперед, понизив голос:

— Спасибо за понимание.

— В смысле? — кажется моя искренняя улыбка и вежливость его несколько дезориентировали.

Что ж, так и было задумано. Лови еще одну подачу, умник кулуарный: