Ученье свет, а неученье – Тьма - Елена Свободная Страница 3

Я очень любила прикидываться простодушной восторженной дурочкой — это эффективно усыпляло бдительность собеседников и позволяло нанести решающий удар. Правда, задача усложнялась тем, что при всех своих лицедейских талантах, я обладала очень яркой внешностью — высокая, рыжеволосая, без малого сорокалетняя женщина, со стройной подтянутой фигурой и насмешливыми глазами.

Но годы тренировки и практики за границей не прошли даром. Плечи мировой знаменитости слегка расслабились, а складки на лбу разгладились. Я улыбнулась еще шире и обворожительнее:

— Правда, это никак не повлияло бы на мое мнение о себе или о вас, но вот у студентов могло бы возникнуть множество неуместных вопросов.

— Как давно вы преподаете? — Мстислав Ярославович посмотрел на меня еще более неприязненно.

— Достаточно, чтобы понять, что преподавание — это в большинстве случаев, вынужденная коммуникация, — посерьезнев, кивнула я. — Причем, чаще всего именно с коллегами.

— Тогда вы должны быть в курсе того, что студент — это не сосуд, который нужно наполнить, а факел, который нужно зажечь, — холодно, одними губами улыбнулся он.

— Я-то догадываюсь, — согласно кивнула я, — а вот по некоторым вашим методическим трудам крайне сложно заподозрить вас в понимании этого факта. Скорее, напротив…

— А вы опасный противник, Марина Станиславовна, — задумчиво пригляделся ко мне Лыков гораздо внимательнее.

— Еще бы, — усмехнулась я, вскидывая на плечо лямку сумки и покидая лекционную аудиторию. — Я же ни во что не играю…

Глава 2

Весь путь до выхода на лестницу, я затылком ощущала внимательный взгляд Лыкова, но оглядываться и проверять, где он там, не собиралась. М-да, зря я думала, что это просто фигура речи — у профессора получалось о-очень… гм… чувствительно. Возможно, не стоило так явно нарываться на противостояние, но когда я поняла, что в аудитории он обосновался на всю лекцию, меня как бесы за язык потянули:

— В рекомендованном министерством образования учебнике, безусловно, есть все необходимые определения и трактовки, и вы можете их даже прочитать. Но весьма рекомендую быть предельно внимательными, иначе рискуете вызвать какого-нибудь демона. Откровенно говоря, я пару раз рискнула озвучить их вслух, но едва не сломала язык. И это при том, что у меня есть докторская степень в области филологии!

Сдавленные смешки, прокатившиеся по рядам, вряд ли могли польстить Мстиславу Ярославовичу, какое бы у него ни было самомнение. После третьей подобной шпильки, я поняла, что чувство юмора возобладало и над воспитанием, и над профессиональной этикой, и махнула рукой на создание имиджа серьезного преподавателя. В конце концов, твоей репутации не смогут нанести урон, если ты сам уничтожаешь ее эффективней, чем каких-нибудь порождений тьмы!

Студенты тоже оживились, посыпались вопросы, правда, по большей части, организационного характера, но вовлечение аудитории в диалог тоже немаловажная часть процесса обучения. Я искренне призналась в том что меня не особенно волнует их посещаемость, ибо если «Я был на всех парах!» станет аргументом для выставления зачета, мне придется аттестовать всю мебель в аудитории.

Бойкий молодой человек в третьем ряду, неплохо комментировавший вопросы своих соседей, поднял руку. Я слегка приподняла брови, давая возможность высказаться и ему:

— Марина Станиславовна, если вы не обращаете внимания на посещаемость, а выполнение домашних заданий носит фактически добровольный характер, то каким образом вы тогда будете оценивать наши знания? Корнеев Артур, первая группа.

— Справедливый вопрос, — одобрительно кивнула я. — Господа, моя оценочная система предполагает только два варианта — удивительно и неудивительно. В том случае, если вам удастся удивить меня наличием знаний и умением выражать их с помощью логически правильно построенных предложений, мы сможем расширить наше общение в рамках совместных проектов. Еще вопросы?

Аудитория притихла, переваривая нестандартную трактовку привычных «уд» и «неуд», а я снова поймала на себе задумчивый взгляд Мстислава Ярославовича. Малодушно глянула на часы. Слава богу, можно заканчивать представление!

— У меня все, господа, вопросы, предложения, угрозы в мой адрес?..

Сваренный с утра Сергеем Борисовичем кофе, ждавший меня в термосе на столе, который я заняла на кафедре с разрешения лаборантки Кати, после всех волнений и переживаний показался еще более прекрасным, чем обычно. Мужчина Агриппины все то время, что я жила в ее доме, уезжал по своим делам раньше всех, но перед этим успевал погулять собак, сделать зарядку в небольшом домашнем спортивном зале и сварить кофе на всех. Подобная продуктивность вызывала искреннюю белую зависть, а отношения самой бабки и Сергея Борисовича — только один вопрос: «А что, так можно?» Кажется, в течение дня они вообще не пересекались, но за ужином, приготовленным приходящей поварихой или заказанным в каком-нибудь хорошем ресторане, он обязательно интересовался моими делами, а на Агриппину Павловну смотрел с неизменным восхищением и каким-то даже… обожанием, что ли?

Я со вздохом удовлетворения скинула под столом туфли на высоченных каблуках и откинулась на спинку стула. Кардинальная смена стиля — единственное, на чем настаивала Агриппина Павловна с упорством настоящей гарпии! Для человека, всю жизнь не вылезавшего из джинсов и спортивных костюмов, это было тяжко. Там, где я прожила большую часть своей жизни, было совершенно нормально прийти на занятия в джинсах, водолазке и кедах. А тут — будьте любезны, Марина Станиславовна, облачиться в форменную рубашку, узкую юбку и туфли! Можно было, конечно, возмущаться и отстаивать свое право одеваться так, как привыкла, в конце концов, мне уже тридцать девять, но рядом с Карпинской все это выглядело жалко и неуместно.

— Как тебе наши студенты? — любопытно выглянула из-за своего монитора лаборантка Катя.

Насколько я поняла, девица выполняла обязанности секретаря, лаборанта и бог знает кого еще, но по факту приходила на работу только потусоваться и посплетничать. Тоже дело, конечно, но относиться к ней серьезно не получалось.

— Дети — как дети, — хмыкнула я. — Не сильно отличаются от других.

По дороге сюда, я встретила на лестнице декана гуманитарного факультета, к которому относилась кафедра социологии, Игоря Михайловича Сапегина, и он не только задал мне тот же вопрос, но и получил тот же ответ.

— Марина Станиславовна, но вы же понимаете, что родители многих из них весьма… гм… известные деятели самых разных сфер, а кое-кто просто баснословно богат? — он вопросительно приподнял брови, как будто это был какой-то секретный код.

— Баснословно? — криво усмехнулась я, взирая на невысокого лысоватого мужчину с правильными чертами лица с высоты своего роста. — Это как?

— Это так, что их не всегда печатают на