Ученье свет, а неученье – Тьма - Елена Свободная Страница 27

— Хорошо, будь по-твоему, — тяжело вздохнул мужчина. — Но ты не сможешь прятать ее вечно. В том числе, и от меня.

— А я все-таки попытаюсь, — хищно усмехнулась Агриппина.

А меньше, чем через месяц я покинула страну на тридцать с лишним лет, чтобы вернувшись, узнать, что являюсь каким-то залогом мирового баланса...

Глава 12

Засыпать после полуночи у меня получалось хуже всего, а уж после такого не стоило и пытаться. Конечно, я погасила свет, оставив тусклый ночник на прикроватном столике, укуталась в одеяло, даже глаза закрыла, но толку с того? Не каждый день на твоих глазах неплохо знакомый человек превращается в гигантский сгусток Тьмы, который еще и отужинать изволит!

Я не стала никому говорить, но когда неизвестная сущность обратилась ко мне напрямую, почувствовала, что все написанное в свитке — правда. Как и то, о чем говорили Агриппина Павловна и Мстислав Ярославович. Нет, у меня и до этого не было поводов им не верить, но в тот момент как будто вернулся какой-то важный кусок памяти. Наверное, так себя чувствуют пережившие амнезию...

Да, многих кусков этого паззла остро не хватало, но все, что было связано с древними богами, я просто... вспомнила? И про предков-магов, отдавших всю свою силу, чтобы оградить этот мир от произвола создателей. И о том, что ночные кошмары — это все, что от них осталось. И даже то, что саму меня они должны были напугать так, чтобы я к любой иномирной Тьме на километр боялась подойти.

Тут я невольно фыркнула и перевернулась на другой бок, смело высунув ногу из-под одеяла. Одна такая иномирная Тьма оказывается, как минимум, полжизни (моей, разумеется) преспокойно ошивалась неподалеку, издалека наблюдая за успехами, неудачами, а один раз даже поддержала на какой-то конференции. Последнее я, правда, вспомнила с немалым трудом, очень смутно и после подробного рассказа самого Лыкова.

"Ты как вообще представляешь себе нашу жизнь в этом мире?" Хм... Наверное, как бы им здесь ни нравилось, по дому они все-таки скучали. Мстислав Ярославович — так точно. Если я правильно поняла его намек, картины в его кабинете изображали заснеженные горы его мира, но рисовал их кто-то другой. Может, Филарет Игоревич?

От попыток представить айтишника в роли художника меня отвлек легкий стук в дверь.

— Не спишь? — в комнату заглянула Агриппина Павловна.

Я приподняла голову с подушки, удивленно рассматривая гарпию. С распущенными по плечам темными волосами, без идеального макияжа и украшений, она удивительным образом казалась моложе и симпатичней. "Неудивительно, что Сергей Борисович с нее пылинки сдувает", — невольно подумала я, с некоторым запозданием покачав головой в ответ на заданный вопрос.

— Так я и думала, — улыбнулась Агриппина, входя в комнату и плотно прикрывая за собой дверь. — Вопросы покоя не дают?

Длинная, в пол, ночная рубашка и наброшенный сверху халат из тяжелого шелка смотрелись на ней роскошно и уместно. Карпинская вообще вызывала у меня легкую зависть своим умением носить подобные вещи с элегантной непринужденностью. Она грациозно присела рядом со мной на кровать, как в детстве.

— Не дают, — честно призналась я. — Но не про богов и Светоч, а про вас. Как вы оказались в этом мире я вроде бы поняла, но вот вся эта история с Вратами...

Агриппина Павловна тихо рассмеялась, неожиданно ласковым и естественным жестом убрав прядь волос с моего лба. Сто лет никто не прикасался ко мне так, и меньше всего я ожидала этого от гарпии (кстати, даже сам факт ее принадлежности к мифическим существам перестал вызывать во мне, казалось бы, закономерное удивление).

— Что ж... — со вздохом усмехнулась она. — Кажется, вернулись те времена, когда я рассказывала тебе сказки на ночь.

— А сказки ли? — понимающе улыбнулась я в ответ.

Лицо гарпии оказалось в тени, но я откуда-то знала и так, что она задумчиво и очень внимательно меня рассматривает.

— Хороший вопрос, — наконец, одобрительно проговорила Агриппина. — Правильный. Ты всегда была умной девочкой, Мариш. И выросла прекрасной женщиной. Как бы я ни хотела тебя уберечь от судьбы, Мхефиаансиан прав. Однажды тебе предстоит сделать выбор. И... я понимаю, что ты имеешь полное право выбрать не нас.

Мне показалось, что последние слова дались ей с огромным усилием.

— Как это? — осипшим от волнения голосом пробормотала я. — Вы заботились обо мне всю жизнь, дали возможность встать на ноги и все такое... Да, я уже давно живу самостоятельно, но неужели вы думаете, что это для меня ничего не значит?!

Гарпия усмехнулась.

— Детка, я не сомневаюсь в тебе, но живу на свете столько лет и видела так много, что... не имею права не учитывать максимум возможных случайностей. В тебе столько Света твоих предков...

От негодования я резко перевернулась на живот, подгребла к себе подушку и уставилась на Агриппину. Конечно, можно было догадаться, что за десятки или даже сотни лет ей пришлось похоронить в глубине души такие тени, о которых я точно ничего не хотела знать, но заподозрить меня в... в таком?! Впрочем, откуда ей знать, что свет, который я чувствовала в себе вот уже несколько часов, ни в какую не хотел сотрудничать с теми, кто мог быть "милостив" ко мне.

— Я весь вечер думала, с чего начать этот разговор, — медленно продолжила Агриппина Павловна, как будто не заметив моего возмущения своими последними словами, — потому что история эта началась настолько задолго до твоего рождения, что и представить, наверное, страшно.

Она усмехнулась и посмотрела мне прямо в глаза. Я резко выдохнула, кивнула и снова улеглась, приготовившись слушать.

— В конце концов, я решила, что, наверное, стоит начать с середины. Да-да, детка, потому что к этому моменту каждый из нас, порождений другого мира, нашел здесь свое место и вел относительно неприметную жизнь. Но двадцать лет назад один отчаянный... а может, отчаявшийся, — она многозначительно улыбнулась, — дракон воспользовался древним заклинанием и открыл сюда Врата.

* * *

В холл Академии быстрым решительным шагом вошел высокий широкоплечий мужчина в темно-сером дорогом пальто. Его длинные серебристо-белые волосы были аккуратно стянуты в хвост на затылке, а острый взгляд светло-серых глаз из-под широких темных бровей казался нечеловечески пронзительным. Проходящие мимо студенты и преподаватели со сдержанным любопытством косились на колоритного пришельца, но больше потому, что навстречу ему спешил по центральной лестнице сам ректор Победоносный.

— Аберфорт Генрихович, очень рад знакомству! Вы приняли правильное решение! —