Одержимость Старшего - Яра Бах Страница 38

Лизал. Втягивал в рот её нижние губы, чувствуя, как они пульсируют на языке. Обдавал горячим дыханием промежность, и она выгибалась навстречу. Проникал языком глубоко, так глубоко, как только мог, и она стонала — тихо, сдавленно, умоляюще.

— Адриан... подожди...

Она вцепилась в мои волосы, но не оттолкнула — прижала крепче. Я чувствовал, как её бёдра дрожат, как мышцы сжимаются вокруг моего языка.

Я не стал медлить, мне было мало.

Перевернул её одним движением, ставя на колени. Моя ладонь надавила на поясницу, заставляя прогнуться, открывая передо мной всё — розовое, сжатое, такое запретное.

— Нет... НЕ НАДО!...

Она попыталась закрыться рукой, но я рыкнул — коротко, властно. Лия отступила.

Я опустил голову и лизнул там. Меня разрывало от знания, что ни один мужчина не прикасался к моей паре ранее.

Она вскрикнула — от стыда, от неожиданности, от того, как остро это ощущалось. Я лизал, водил языком по тугим мышцам, проникал внутрь, чувствуя, как она сжимается вокруг меня. Мои пальцы вошли в её киску — два сразу, влажные, скользкие — двигаясь в такт языку.

Она кончила. Внезапно, сильно, сотрясаясь всем телом, с криком, который разорвал тишину комнаты. Её мышцы сжимали мои пальцы, мой язык, и я чувствовал каждую пульсацию, каждый спазм.

Мой зверь довольно урчал, он бы и сам вылизал ее волчицу целиком и полностью.

Я выпрямился.

Член рвался в бой — твёрдый, пульсирующий, готовый взорваться. Я даже не думал о том, чтобы сдерживаться. Не мог.

Я вошёл.

Одним толчком. На всю длину.

Она закричала — от боли, от наслаждения, от того, как тесно и правильно я заполнил её. Я замер, чувствуя, как её стенки сжимаются вокруг меня.

Ей было больно. Я видел это по тому, как её пальцы вцепились в простыни, как побелели костяшки. Я провёл рукой по её клитору, массируя, успокаивая, снимая напряжение.

— Терпи, — прохрипел я. — Я не могу нежнее.

Я двигался медленно, но входил глубоко — до упора, до самого основания. Каждый толчок отдавался во мне искрой, каждый её вздох — ударом в сердце. Она была такой тугой, такой горячей, такой моей.

Я вышел. Пересилив себя.

Увидел кровь — алую, яркую на бледной коже её бёдер. И такое же яркое кольцо крови на себе.

Подхватил её на руки, усаживая к себе на колени. Она обхватила мою шею, прижимаясь всем телом, её соски касались моей груди, её дыхание смешивалось с моим.

Я поцеловал её.

Жадно, голодно, неистово. Мой язык ворвался в её рот, сплетаясь с её языком, и я чувствовал её вкус — вишню и сливу, смешанный с моим собственным. Я пил её. Не мог насытиться.

Она гладила меня по голове — трепетно, успокаивающе. Я был уверен, она знает, что я сожалею и извиняюсь за резкость. Я хотел бы быть сдержаннее. Хотел, чтобы её первый раз был правильным, медленным, полным заботы.

Но я не мог. Зверь внутри требовал брать, метить, владеть.

Она принимала это. Не боролась. Не плакала. Просто гладила и целовала в ответ.

Я перехватил её. Ладони легли на ягодицы, пальцы впились в мягкую плоть, и я поднял её, заставляя раскрыть ноги и обхватить мою талию. Она повисла на моих предплечьях — лёгкая, почти невесомая.

И я вошёл снова.

На этот раз она не вздрогнула. Только застонала — глубоко, гортанно, и сама потянулась ко мне, целуя, впуская мой язык, обсасывая мою нижнюю губу. Её поцелуи скользнули от уголка губ к мочке уха, она посасывала и покусывала, и от этого у меня темнело в глазах.

Я врезался в неё до упора. Снова и снова. Рвано, сильно. Каждый толчок отдавался в голове глухим рыком, каждый её стон — вспышкой перед глазами.

Она прикусила мою нижнюю губу до крови. И в этот же миг я кончил. Взрыв, ослепительный, сокрушительный, разорвал меня изнутри. Я вливал в неё всё — себя, свою любовь, свою одержимость, своё обещание.

Она сотрясалась в моих руках, сжимаясь вокруг меня, принимая каждую каплю.

Мы замерли. Тяжело дышали. Её лоб прижался к моему, и я чувствовал, как её слёзы смешиваются с моим потом.

— Больше не уходи, — прошептал я. Не приказал. Попросил.

Она поцеловала меня в уголок губ.

— Не отпускай, — ответила так тихо, что я скорее почувствовал, чем услышал.

Я уложил нас на кровать, не выходя из неё. Обнял, прижимая к себе, укрывая от всего мира. Её сердце билось в такт с моим. Её новый запах — вишня и слива — заполнял комнату, смешиваясь с моим.

Луна смотрела в окно, и скорее это мое воображение разыгралось, но в тот момент она улыбалась мне.

Я закрыл глаза.

Это был самый безмятежный сон за всю мою жизнь.

Глава 33. Тихое утро

Лия

Я проснулась от того, что меня держали. Стиснули.

Крепко, по-хозяйски, будто боялся, что я растворюсь. Я открыла глаза и сразу уткнулась носом в мужскую грудь.

Адриан.

Он ещё спал, дыхание ровное, тёплое. Моя ладонь лежала у него на спине, нога перекинута через его бедро, волосы рассыпались по подушке.

Мы сплелись так, что я не понимала, где заканчиваюсь я, и начинается он.

И мне это нравилось. Чёрт возьми, безумно нравилось.

Для меня это было безупречное пробуждение. Идеальное.

Я не шевелилась, боялась разбудить. А потом воспоминания прошлой ночи нахлынули — жаркие, липкие, бесстыдные. Я зажмурилась и почувствовала, как горят щёки.

Он видел меня всю. И лизал. Боже…

Стыд обжёг горло, но где-то глубоко в животе разлилась тягучая, сладкая истома. Да, в определенный момент было больно. Да, я не ожидала такого напора, немного не была готова к тому, как грубо он врывался, или как зацеловывал каждый сантиметр.

Но это было... приятно. Очень. До мурашек, до дрожи по всему телу. Так приятно, что я сама тянулась к нему, сама хотела ещё. И, наверное, готова была попросить добавки.

Бессовестная.

Я открыла глаза и уставилась в потолок.

В голову полезли сначала исключительно пошлые мысли. Проснулось ребяческое любопытство, а как это происходит у других, и настырные противные мысли, рисовался Адриан в объятиях другой, до меня.

Я отшвырнула эти думы подальше и переключилась на