Ловушка для мисс Паркер - Александра Шервинская Страница 4

Она поселилась в плетёной корзине, куда раньше я складывала орехи и жёлуди, регулярно устраивала истерики и впадала в депрессию. Но при этом выяснилось, что Жанин знает невероятное количество старинных рецептов зелий, среди которых были такие, о которых я даже не слышала никогда. Это заставляло нас с Герхардом мириться с гнусным характером жабы и даже зачитывать ей вслух отрывки из «Ведьмовского вестника», касающиеся жизни королевской семьи.

— Однажды, — мечтательно жмуря круглые выпуклые глазищи, говорила Жанин, — он приедет и наконец-то отыщет меня. Возьмёт на руки, поцелует и…

Что будет дальше, наша жаба не знала, но это совершенно не мешало ей мечтать и регулярно доставать нас требованиями сварить зелье для блеска шкурки, для эластичности перепонок на лапках, для мелодичности голоса…

Вот так мы и жили втроём, достаточно спокойно и размеренно, вплоть до сегодняшнего утра, когда выяснилось, что нашу идиллию собирается разрушить контролёр с отвратительным именем Арчибальд Слоутер. Впрочем, это я, как всегда, вредничаю: имя как имя, моё, может, тоже не всем нравится.

Надо сказать, что проверяющие появлялись у нас и раньше, примерно раз в три-четыре месяца, но это были исключительно краткосрочные визиты. Представитель Отдела проверял документы, бегло просматривал книгу учёта, пил чай с пирогом и нырял в индивидуальный портал. А вот чтобы на несколько дней… такое было впервые.

Но контролёр контролёром, а ярмарка уже завтра, так что вопрос с зельями был в приоритете. Что у нас в итоге получилось? Десяток общеукрепляющих, столько же для улучшения памяти, штук двадцать усиливающих привлекательность. Ну и косметика, как всегда, в ассортименте: кремы, лосьоны, притирки. Тёмные ведьмы — это ведь не зло в чистом виде, как часто думают. Тёмными нас называют потому, что мы силу у земли берём, не на энергетических пластах, а в, так сказать, предметном мире. Источник нашей силы — земля, вода, растения, животные, камень, металлы. Да, мы — в отличие от светлых — не боимся смерти и умеем иногда с ней договариваться, отсюда и слухи о тёмных берутся всякие. Но ведь смерть и жизнь связаны самым тесным образом, так что такие, как я, умеют не только вредить, но и лечить. А что характеры у нас скверные — так это уже на уровне памяти поколений.

Лет двести назад тогдашний король, Константин Смелый, решил, что тёмное колдовство — это плохо, следовательно, все тёмные подлежат полному и немедленному уничтожению. Не подумал король о том, что с исчезновением тёмных некому станет определять, на какой земле что сеять, где проходят рудные жилы, откуда ждать гигантскую волну… Светлым такое не под силу, у них другая специализация… Спохватились потом, но поздно было: большинство тёмных кланов было уничтожено. Уцелели лишь те, кому повезло оказаться далеко от столицы. Среди выживших были и мои предки, которых потом звали вернуться ко двору, но они благоразумно отказались. Впрочем, всё это дела далёкого прошлого, от которого у нас, нынешних, остались только недоверие к правящим кругам, нелюбовь к светлым и семейные тайны разной степени секретности.

— Ванесса, стучат, — выдернул меня из размышлений голос Герхарда, — ты бы открыла, мало ли кто там…

Тут он сделал большие глаза, намекая, что за дверью может обнаружиться кто угодно, в том числе и мистер Арчибальд Слоутер. Эх, а лопату-то мы купить так и не успели…

Я вытерла руки передником, поправила волосы и решительно прошла к дверям, боковым зрением заметив, что Герхард чёрной тенью скользнул следом, а из корзинки показалась упитанная пупырчатая попа и столь же внушительный окорочок. Жанин не собиралась пропускать появление контролёра. Опять же — никто не сказал, что на крыльце не скучает одинокий принц, стоптавший до колен ноги в поисках своей превращённой в жабу возлюбленной.

Остановившись посреди холла, я глубоко вздохнула, нацепила на лицо максимально радушное выражение и распахнула дверь.

На крыльце стоял, к счастью, не неведомый мистер Слоутер, а Вильгельм, старший сын местного лавочника, дядьки Леона. Был он высок, лохмат, обладал мускулатурой молотобойца и добродушием щенка.

— Здравствуй, Ванесса, — прогудел он, очаровательно краснея, что при его внешности горного тролля выглядело достаточно забавно, — отец велел спросить: может, ты с нами завтра поедешь? У нас в грузовой телеге место осталось для твоего товара, а в той, что для людей — для тебя.

— Конечно, Вилли, это было бы здорово! — я действительно была рада такому предложению, так как совсем уже собралась ехать с двумя огромными тяжеленными корзинами в общественном дилижансе. А с семейством лавочника пусть на простой телеге, зато спокойно и безопасно. — Передай отцу мою огромную благодарность и скажи, что я добро помню, чем отблагодарить — найду.

— Да ты и так… — парень покраснел ещё гуще, — матери вон настойка твоя помогает, ноги почти и не болят уже. Так что это мы тебя благодарить должны.

— Сочтёмся, — улыбнувшись, кивнула я, глядя, как Вилли смущённо переминается с ноги на ноги и не торопится уходить. — Ты что-то ещё хотел?

— После ярмарки на площади танцы будут, — старательно глядя в сторону, прогудел парень, — так я спросить хотел. Может, ты не откажешься со мной туда сходить?

— С удовольствием, — не стала вредничать я, — почему бы и нет. А вы когда обратно собираетесь?

— Да вот утром другого дня и поедем, если расторгуемся удачно, — радостно улыбаясь, сказал он, — и тебя снова возьмём, если ты в городе задерживаться не будешь.

— Не планирую, — кивнула я, радуясь, что и обратно доберусь с комфортом, — спасибо, Вилли, за хорошие новости.

— Не за что, — он таки сошёл с крыльца, — завтра рано поедем, с рассветом, так что если хочешь, я вечером зайду и товар твой заберу, погружу в телегу.

— Буду признательна, — поблагодарила я и спросила, — скажи, Вилли, а у вас в хозяйстве лишней лопаты не найдётся на время? Моя сломалась, а мне надо травы кое-какие выкопать…

— Конечно! Сейчас принесу, Ванесса!

Вилли с неожиданной для человека его комплекции лёгкостью сбежал с крыльца и, махнув мне от калитки рукой, мол, сейчас вернусь, скрылся за забором.

— Хороший парень, — негромко проговорил Герхард, — примитивный, конечно, как рыбка-краснопёрка, но безобидный.

— И лопата у него есть, — так же задумчиво согласилась я, — наверное, даже не одна… И копает он наверняка быстро…

— И молчать будет, если ты хорошо попросишь, — внесла свою лепту в обсуждение Жанин, — не гони его, Ванесса, ежели что — мы скажем, что это твой…

— Кто?! — хором