Ученье свет, а неученье – Тьма - Елена Свободная Страница 8

неожиданно всколыхнул воспоминания детства. Того самого, которое было у меня до отъезда в закрытую школу заграницей. Наша память вообще очень странная штука — порой она подсовывает картинки прошлого настолько ярко и четко, что ты диву даешься, почему еще вчера тебя это не волновало. Да просто потому что до этого момента ты был уверен, что ничего особенного с тобой не происходило…

* * *

Мне лет пять или шесть. Дача в Медовке. Карпинская в длинном светлом летнем платье с длинным рукавом и широкополой шляпе ведет меня за руку мимо местной церкви, к небольшому холму, за которым до горизонта простирается поле. По воскресеньям Агриппина Павловна в любую погоду выходит на пленэр. А пока она будет отдыхать в компании акварели, кисточек и бумаги, я обязательно поймаю ящерицу.

Я знаю, что соседки считают ее странной, но шепчутся исключительно за спиной. На мой вопрос, почему так, Карпинская улыбается хищной улыбкой:

— Если о тебе болтают за спиной, значит, ты впереди.

Тогда у Агриппины был другой муж, усатый осанистый дед. Он отличался от ее текущего мужчины примерно всем, кроме обожания, с которым смотрел на супругу. И это он мне однажды на вопрос, почему они не дружат с соседками, которые так и норовят сунуть мне то конфетку, то яблочко, сказал:

— Мариночка, постарайся ни о чем с ними не разговаривать. Этим женщинам очень интересно, что происходит за нашим забором, чтобы потом это обсуждать всей деревней.

— А что в этом плохого? — я беспрекословно отдавала подхалимские дары Виктору Ивановичу, который бестрепетно отправлял их в мусорное ведро.

— Ничего, малышка, — улыбался он из-под пышных усов. — Если бы не любопытные дураки, мы никогда бы не узнали, какие грибы ядовитые.

Я часто слышала, как они называли мою троюродную бабку ведьмой, гарпией и бог знает кем еще. И регулярно находила под нашими воротами то расплавленный воск, то какой-то странный песок, явно принесенный и рассыпанный специально, то какие-то осколки. Агриппина Павловна хмыкала, шептала что-то супругу, а следующей же ночью я просыпалась от резкого, ни на что не похожего, крика.

Иногда, спустя пару дней по улице проходила процессия, сопровождаемая оркестром, а к нам в дом приходили незнакомые люди с печальными лицами и просили денег. Дед Виктор Иванович сочувственно качал головой и доставал из кошелька пятьдесят рублей. Просители уходили радостные, из чего маленькая я сделала вывод, что деньги — весьма неплохое средство от большинства печалей.

Как-то после очередного подобного случая, когда Агриппина укладывала меня спать, я спросила, почему дед всегда дает им так много. К тому времени я уже умела считать до ста пятидесяти и про цены на мороженое, конфеты и собственные игрушки была очень даже в курсе. Тетка глубоко вздохнула, задумчиво уставилась на полную луну, как раз заглянувшую в окно моей спальни, и… неожиданно ответила:

— Знаешь, Мариночка… существование каждого из нас — это великое чудо и счастье. Но для сохранения баланса в мире, оно всегда должно быть чем-то оплачено. Появление на свет ребенка — болью тела и бесконечной любовью матери, взросление — собственными победами и поражениями, а когда ты проживешь в этом мире хотя бы вполовину так долго, как я, то поймешь, что деньги — самая малая плата, которую мы можем внести, — она странно улыбнулась. — Ты достаточно взрослая девочка, чтобы понимать, что сейчас все наши усилия с Виктором Ивановичем направлены на сохранение твоей жизни, она для нас — бесценна…

— А что же мои родители? Они мало заплатили? — спрашиваю я у темноты, чернее которой только силуэт женщины с высокой сложной прической, сидящей на самом краешке моей кровати, как на троне.

Темнота скрипуче рассмеялась.

— Поверь, детка, уж они заплатили сполна! Просто нашлись силы, которые запросили больше.

— Это как?

Хмуря в темноте ярко-рыжие брови, я пытаюсь понять, о чем говорит Агриппина, но все больше прихожу к выводу, что бабка устала. Иногда с ней бывало такое, и в ее рассказах правда мешалась со сказками, которые очень хорошо помогали мне заснуть, и которых мне так не хватало первые годы в школе…

* * *

Последняя мысль резко выдернула меня из дремы. Не многовато ли сказок на одну семейку?

— Ну ты дае-ешь! — укоризненно рассмеялась я, обратившись к себе вслух просто, чтобы разбить окутывавшую меня тишину. — Тебе скоро сорок лет, у тебя докторская степень по филологии, ты преподаватель в самой крутой академии страны! Ну какие волшебные силы, а?..

Будучи агностиком, я допускала, что существуют вещи, которые мы не в состоянии познать в силу отсутствия необходимых органов чувств, ну или просто мозгов. Но так как в повседневной жизни было достаточно такого, что познать было вполне возможно, а иногда и необходимо, лично мне выбор был очевиден. Но почему бы и не объединить приятное с полезным, раз сон как рукой сняло?

Выбравшись из-под одеяла, прошла к рабочему столу, на который бросила папку с предложением Лыкова.

— Значит, говорите, Мстислав Ярославович, что сделали мне такое щедрое предложение из чувства долга, — пробормотала я, листая страницы со спецификацией проекта. — Интересно, кому же вы успели столько задолжать? И причем здесь Карпинская Агриппина Павловна?..

Вопрос причастности Сергея Борисовича у меня как раз не возникал — и так было ясно, что он для любимой женщины сделает все, что угодно. Без всяких объяснений и допущений. А вот фамилия Лисецкий мне откуда-то была знакома, вспомнить бы еще где я ее слышала.

Незаметно для себя я увлеклась паспортом проекта и пояснительной запиской настолько, что мысли о странностях сегодняшнего дня отошли на второй план. Масштаб предполагаемого исследования поражал воображение, а технологии, выведенные с его помощью могли вывести контроль за общественным сознанием вообще на новый уровень! Понятно, что прямым текстом об этом нигде не говорилось, но если прикинуть уровень и сферы применения результатов…

— Это что же получается? — поинтересовалась я у самой себя. — Господин Победоносный в стенах своего учебного заведения не просто ведет образовательную деятельность, а собирает наиболее видных и значимых ученых страны… Чтобы что?..

Быстренько включив ноутбук, я нашла официальный сайт академии и углубилась в раздел «Документы». Сомневаюсь, что он был интересен кому-то, кроме проверяющих и досужих преподавателей, получивших образование в стране, где незнание законов обходилось сильно дороже их тщательного изучения.

— О как! — пробормотала я, устраиваясь в кресле с ногами и придвигая ноутбук поближе.

В уставе академии черным по белому был прописан весьма внушительный процент отчислений грантовых разработок ее сотрудников. Взамен организация предоставляла в их распоряжение огромное количество собственных ресурсов