Противоречивые обещания - Сара К. Л. Уилсон Страница 3

— Ты чувствуешь приближение ифрита? — Я едва не содрогнулась. Вообразите, что каждое движение подобных жутких существ отзывается в вашем нутре. Кошмарная способность.

— Всегда. Но главный вопрос состоит в том, где конкретно он находится.

— На что он похож?

— Hа чистое извращённое зло. Ифрит соткан из алчности и из людской жажды власти и могущества. Он полная противоположность добру, и теперь, наполнившись светом, я могу чувствовать шевеления порождений тьмы. Они вызывают отторжение — не физическое в виде тошноты, хотя до этого недалеко. Я говорю о магните, который притягивает металл, но отталкивает другой магнит; так и ифриты отталкиваются от меня. Мы — два разных полюса.

Любопытно, как ощущается противостояние между светом и тьмой?

— A Рактаран?

— Тар прижимает меня всё сильнее и сильнее. Я постоянно замечаю: его объятия становятся крепче.

Я покраснела.

— По-моему, вам двоим следует пожениться.

— Где ты видела здесь святилища?

— Mожет, нам удастся встретить его по дороге. — Странное будет зрелище. Пышное и роскошное торжество, которое планировалось как бракосочетание двух царственных особ, объединяющих два государства, превратится в женитьбу скрывающихся беглецов, а свидетелями на церемонии выступят два запылённых всадника и три дракона.

— Если встретим, мы с Таром обязательно обменяемся клятвами и соединим наши судьбы.

— Какая уверенность. He так давно принц враждовал с тобой.

— А теперь он душа моего сердца. Живущий во мне свет единит нас. Мы стали двумя частями одного целого.

Довольно чуднóе сравнение.

— А что конкретно представляет из себя свет, Саветт? Это магия, которую выкачивают из земли?

— Я тоже раньше так думала. Что неверно. Я не умею пускать огненные шары или выстреливать молнии, как делают маги. Не умею привязывать или освобождать драконов. Просто… Я распознаю добро. Истину. Я вижу реальную сущность вещей и иногда могу вытащить её на поверхность.

— Эммм… это как?

— Ну, ифрит есть прах и ненависть. Когда в тот раз меня до краёв наполнил свет, не давая дышать, я огорошила его правдой, и он принял настоящий облик — субстанции из праха и злобы.

— A Энкеней? Он же умер!

— Он любил свою всадницу, Даширу. И Рактарана любит. Я открыла дракону истину: его сердце вместило второго всадника, ради которого однозначно стоит жить, — и он выжил.

Какое прекрасное применение магии. Преображение абсолютной правдой. Может, попросить Саветт применить её на мне? Принесёт ли истина исцеление, или я тоже обращусь в прах подобно ифриту? Спрошу. Нет! Не буду спрашивать. Вдруг я действительно не права и… Нет, лучше не думать об этом.

Выражаю надежду, что буря прошла и ты готова снова дружить, потому что сия молчанка меня убивает.

Это такая драконья манера извиняться?

А сама как считаешь?

Не похоже. Тем не менее мы опять друзья, да и мне уже невмоготу отгораживаться от него.

Я тоже тебя люблю, Паучок.

Наша ментальная связь затрепетала от общего облегчения и любви. Слишком долго тишина обреталась в моей голове.

Рад, что ты вернулась. У нас намечаются неприятности.

Неприятности?

В виде трёх конных всадников. Две лошади везут немаленькие кульки — подозрительно напоминающие формы человеческих тел. Они едут на всех парах по Северному Тракту без опознавательных знаков.

И что это значит?

Вероятно, бандиты или ещё какие-нибудь маргиналы. Из тех, кто похищает людей и засовывает в мешок. Мы настигнем их через несколько минут.

Вот и мои менее зоркие человеческие глаза разглядели мчавшуюся впереди лошадь. Притормозит ли Хубрик?

Kироват обрадовался. Давненько он не лакомился кониной на ужин.

Небылица уже пустила корни слишком глубоко. Правда. Ещё немного, и я поверю в то, что драконы едят лошадей (совершенная нелепость).

Глава четвёртая

Конный отряд окутало облако пыли. Если бы мы преследовали их по суше, оно бы скрыло всадников из виду. Однако ненадёжная маскировка сослужила добрую службу, и преступники были как на ладони.

Кироват первым пошёл на снижение, выпустив когти и вытянув лапы вперёд. Лошади ускорились, от копыт отлетали комья пены.

Они загонят скакунов до смерти. Зачем?

Ведущий жеребец споткнулся, когда Кироват преградил ему путь. Он неудачно кувырнулся и растянулся на земле, усыпанной щебнем с песком. Мы с Раолканом парили над дорогой параллельно бегущим лошадям, а Энкеней опустился позади и сел, отрезая отступление.

При посадке Раолкана знатно занесло, и нас с Саветт обдало дорожной пылью. Я сплюнула, вытирая глаза; по едва уловимому серному запаху и бросившемуся в лицо жару я поняла, что дракон успел кого-то подпалить.

Рассеявшийся туман обнажил следующую картину: упавшая лошадь корчилась на песке, придавив седока, и жалобно ржала; отвязавшийся мешок валялся неподалёку. Другая, лишившись седока, уносилась прочь в окружающие заросли. Ещё одна сума лежала рядом с чёрном отпечатком из копоти и двумя небрежно швырнутыми телами.

Я содрогнулась, лицезрея результаты внезапного побоища.

Это предупреждение для тех, кто решится играть с огнём.

Мы даже не знаем, кто они.

Хубрик придерживается противоположного мнения.

Я спешилась, протягивая руку Саветт.

— Назад, — прикрикнул Рактаран, подходя к раненой лошади. Он встал к нам спиной и заслонил морду животного. Мгновение спустя визги прекратились. Я не приглядывалась. Не хочу выяснять, что именно произошло.

Спокойно, Паучок.

Вместо этого я неровной походкой двинулась к первому безхозому мешку, грязному и поношенному. Изнутри доносился кашель. И в нём явно угадывались очертания человеческого тела. Дрожащими руками я потянулась к поясу и достала маленький ножик. Tрясущиеся пальцы были плохим подспорьем. Узлы затянулись так туго, словно кто-то пытался разорвать их изнутри.

Я аккуратно перерезала кожаный ремешок, стягивавший задник торбы, и неловко отпрянула, на всякий случай трансформировав костыль в посох.

— Этот мёртв, — раздался голос Рактарана за моей спиной. Должно быть, имелся в виду разбойник, задавленный лошадью. Умер ли он сам или ему помог Рактаран — мне данная информация ни к чему.

— Из Сумеречного завета, — откликнулся Хубрик. Учитель наклонился, осматривая трупы. — Интересно, куда они торопились?

Из раскрытой котомки высунулась рука, а следом за ней вылез не перестающий кашлять мужчина. Он сплюнул на землю чёрную жижу. Ужас сковал мне грудь. Что мы наделали, отбивая его от похитителей? Нанесли увечья, повредили внутренние органы?

Спасённый был молод, но его волос коснулась седина, как у человека, живущего под открытым небом в нелёгких условиях. Незнакомец закашлялся и снова плюнул. Неужели я вижу кожаное облачение небесного всадника? Я поймала взгляд юноши, такой знакомый и одновременно такой чужой. Он напомнил мне Ленга.

— Где твои шарфы, девчоночка? А