Княжна. Тихоня. Прачка (СИ) - Марианна Красовская Страница 65

У моих родителей не было такого славного кучера, да и возраст уже не способствовал долгим поездкам, поэтому их ждали позже. Спящую Амалу забрала нянька, меня отвели в мою прежнюю спальню. Нас не встречали, свет в окнах не горел, и я сочла это хорошим знаком. Видимо, я уже своя.

Это чужаков хозяева будут дожидаться столько, сколько потребуется, а друзья приезжают запросто и в любое время дня и ночи.

Я долго ворочалась в холодной постели. Сон не шел — я распрекрасно выспалась в карете. К тому же мне хотелось видеть Симеона. С ним спокойнее. И я не вытерпела — накинула теплый халат, оставленный для меня на стуле, сунула ноги в войлочные туфли и прокралась в его комнаты. Благо, дом был устроен просто и разумно, и расположение спален я запомнила еще с прошлых визитов.

Разумеется, он меня ждал. И был очень рад. Поговорить, кстати, не удалось.

* * *

Гости появились рано утром, но не те, кого я ожидала. Мы как раз завтракали — и я с любопытством разглядывала Милану и прикидывала, когда же она наконец родит? Уже пора бы. Живот у нее был просто огромным. Асур о чем-то тихо беседовал с Симеоном, Данил поглаживал по коленке жену, думая, что никто этого не видит, Амала с Митяем задорно визжали где-то в саду, хозяин дома хмурил брови и косился на дверь. И когда в столовой появился господин Туманов собственной персоной, тут же поднялся навстречу.

— Геогр Павелевич, ты задержался.

— Лошадь подкову потеряла, — махнул рукой чиновник. — Приветствую всех. Славное нынче утро. Ух, как люблю я осень на Юге!

Радмила тут же засуетилась и едва ли не силой усадила гостя завтракать.

— А я ведь к вам приехал, Матильда, — сообщил мне Туманов. — Поговорить нам надобно. И вас, Асур, попрошу присутствовать.

Я спокойно кивнула, а внутри все затрепетало. Наконец-то! Я давно жду. Может, Туманов расскажет, что сталось с моими братьями!

Нас отвели в хозяйский кабинет. Я села в кресло и чинно сложила руки на коленях, а Асур миндальничать не стал, а спросил прямо:

— Нашли их?

— А чего искать, коли князь Озеров позволил всем троим через реку и лес перейти? — спокойно ответил Туманов. — Теперь и Артур, и Ратмир с Мишелем ушли далеко в горы. Рука государева до них не дотянется.

— Так уж и позволил?

— Не просто позволил, а лично проводил, — пожал плечами Туманов. — Но за возвращение наследника целым и невредимым государь на это глаза закрыл. Теперь Святогору Велимировичу почет, уважение и орден полагается.

— А мне? — пискнула я.

— А вы, дорогая Матильда, государственная преступница, наследника похитившая.

— С ума сошли, милейший? — подскочил Асур. — Она ему жизнь спасла, из дворца вынесла!

— И увезла на край света вместо того, чтобы отцу вернуть.

— Но как же… — я схватилась за грудь. — Куда я вернула бы? Кому? Где бы спрятала?

— Я то же самое государю и сказал. Ну принесла бы Снежина мальчика во дворец. А кто знал, кому доверять можно? Даже среди слуг предатели были. Вон, тюремщики — и те двери открыли. А девица Снежина, хоть и по дурости, а все правильно сделала. Увезла, скрыла, передала в надежные руки. А как только дознаватели распутали этот кровавый клубок и всех виновных вычислили, так князь мне наследника и передал из рук в руки.

Я обмякла на кресле, позабыв об осанке. Закрыла лицо руками.

— Плакать только не нужно, — забеспокоился Туманов. — Государь на вас не гневается. Орден вам будет и денежное вознаграждение. Только не рекомендую в ближайшие годы в столице показываться. Сидите тихо в родительском замке, а лучше — на Юге оставайтесь. Вроде бы вы тут уже обжились?

— Меня не посадят в тюрьму? — глухо спросила я.

— Нет, не посадят, — пообещал Туманов.

— Почему позволили уехать бунтовщикам? — спокойно спросил Асур. Мое положение его, кажется, не волновало. — И что известно про Огневицкого?

— Огневицкого я знаю давно, — медленно ответил Туманов. — Крайне неприятный мужчина. Он промышлял подпольными боями, часто дрался и сам, но был среди тех, кто ищет бойцов и зрителей. И еще — он игрок и кругом должник. Жил на отцовские деньги. Узнал бы отец про его увлечения — мигом бы урезал довольствие. Потому и в рэволюционэры подался: хотел денег и власти. К слову, наши-то аристократы желали справедливости и учреждения народного собрания, а не каких-то личных преференций.

— И поэтому взорвали дворец? — с горечью вспомнила я.

Туманов только развел руками.

— У них своя метода. Кстати, Озеров ваших братьев пощадил за то, что они вас уберегли. Дураки оба, это есть. Но дураки идейные. В горах им будет, о чем подумать. Там народ дикий, зато и государя нет, все силой и дракой решается. Точно так, как они и мечтали. Думаю, им понравится. Вернуться-то все равно не выйдет, их портреты на каждом столбу висят.

Я вздохнула порывисто. Надеюсь, у братьев все будет хорошо. Им очень повезло. Интересно, какой у князя Озерова в этом интерес? Я уже знала, что этот мужчина ничего не делает просто так, по доброте душевной. Что-то он задумал, но иногда выгоднее прикинуться глупенькой и в мужские дела не лезть.

Поэтому я молчала и глядела в окно.

А в саду, среди голых кустов, дети играли в догонялки…

* * *

Уже позже мы сидели в гостиной с Симеоном. После беседы с Тумановым мне было нехорошо. Ощущала я себя, пожалуй, униженной.

— И все считали меня дурой, да? — безнадежно спросила я у Симеона.

— Тихоня, ну ты просто очень наивная, — успокаивающе похлопал меня по плечу княжич. — Наделала глупостей, запуталась. Но гордость не позволяла просить о помощи, да? Пусть ошибки, но зато свои? Лучше угроблю наследника, но никому не расскажу…

— Да не угробила бы я его! — закричала возмущенно. — Все у меня было хорошо! И еда, и одежда, и нянька!

— Ну да, — фыркнул Семка. — Крохотная квартирка, объедки, тяжелая работа с рассвета до заката. Для княжны Снежиной и наследника — вот все очень хорошо, просто великолепно!

Я сникла. В этом он был прав. Но ведь я и вправду справилась!

— Знаешь, тихоня, я тобой восхищаюсь, — неожиданно серьезно произнес Симеон, заглядывая мне в глаза. — Ты очень сильная и смелая. Про разумность лучше промолчу, но вот все остальное… Юная девушка из хорошей семьи, которая никогда не держала в руках ничего тяжелее вилки, выжила без денег, без помощи, без знаний об этом мире. Захотела — и сделала.