Княжна. Тихоня. Прачка (СИ) - Марианна Красовская Страница 66

— Хоть на этом спасибо, — я уткнулась ему в плечо лбом и устало прикрыла глаза. — Знаешь, что я поняла за все время самостоятельной жизни? Все люди одинаковые. Аристократы ничем не отличаются от обычных горожан. Разве что уровнем магии, но тут уж как повезет. У меня эта магия была, а у братьев моих — не так уж и много. Мы все похожи. Плачем одинаково, радуемся тоже. У каждого две руки, две ноги и голова. Почему мне всегда внушали, что я чем-то лучше других?

— Потому что ты лучше других, тихоня, — Симеон погладил меня по волосам. — Ты добрее многих, и храбрее, и справедливее. И седьмой уровень магии — это очень прилично. У нас с тобой будут очень талантливые дети. И дурные на всю голову.

— К-какие еще дети? — я дернулась, пытаясь вырваться из его рук, но он держал крепко, не пускал.

— Наши. Твои и мои. Мы поженимся, и у нас будут дети. Мальчик. И девочка. Или два мальчика. А может, две девочки. А может, и больше, я вовсе не против.

— Ты идиот? — мне все же удалось выкрутиться из его медвежьих объятий, и я с негодованием ткнула пальцем ему в широкую грудь. — С чего это мы поженимся? Я вообще замуж не собираюсь!

— Если ты родишь вне брака, люди не поймут, — сокрушенно покачал головой Симеон, поджимая губы. В глазах у него плясали бесенята. — Да ладно, тихоня, не злись. Кто еще тебя согласится замуж взять? У тебя теперь репутация.

— Вот именно, — приободрилась я. — Репутация! И орден! Я — героиня!

— Угу. И все слабые мужики будут обходить тебя стороной. А с сильными ты не сможешь. Привыкла жить своим умом, обратно в клетку не полезешь. Он тебя прогнуть под себя захочет, а ты ему хрясь по морде и на другой конец страны уедешь. А знаешь, почему?

— Почему? — я зачарованно уставилась на Симеона.

— Потому что можешь. Ты не будешь цепляться за мужика, зная, что распрекрасно проживешь и без него. С голоду не помрешь, на улице не останешься, денег вполне заработаешь сама. А еще у тебя гадкий характер.

— У меня не гадкий характер! — возмутилась я. — Я очень покладистая и спокойная.

— Гадкий и отвратительный. Ты все время споришь с мужчиной, кто это вынесет? Ты скрытная, молчаливая, от тебя слова доброго не услышишь. И муж должен будет тебя очень любить, чтобы все это терпеть. Примерно как я.

Я в изумлении замолчала, пытаясь переварить его речь. Слова просто закончились. Он что же — только что сказал, что меня любит?

Симеон смотрел на меня пытливо, встревоженно. Что ответить? Может, он как всегда ерничает? Валяет дурака?

— Ты не можешь меня любить, — неуверенно пробормотала я.

— Здрастье-приехали! А кто присматривал за тобой — бестолковой? Кто на руках вез в город полумертвую? Кто дочку твою уберег, рискуя жизнью? Кто братьев твоих укрыл? Кто потом вытребовал аудиенцию у государя, кто доказывал, что ты не идиотка и не на стороне революционеров, а просто очень предусмотрительная и осторожная? Ты считаешь, что я это все из корысти какой-то делал?

— Ты со мной спал! — промямлила я, не понимая уже совершенно ничего.

— О да! — лицо у Симеона стало весьма довольным. — И нисколько об этом не жалею. Ты, я уверен, тоже.

Я вспомнила нынешнюю ночь и покраснела. Да. Я тоже не жалею. А потом спохватилась:

— А какое это имеет отношение к браку?

— Так я все равно от тебя не отстану. Ты же меня уже знаешь, тебе проще и быстрее сейчас сказать «да», чем годами объяснять, почему «нет».

— Сейчас? — вскинула брови я. — Прямо сейчас?

— А я непонятно объясняю? Да, тихоня. Сейчас. У тебя было достаточно времени подумать. А учитывая, что ты сама ко мне ночью пришла, то я тебе как минимум не противен. Это хорошее основание для брака. Происхождение у нас равное, я покладистый и щедрый. Хочешь работать — да без проблем. Занимайся сколько угодно своей прачечной, я не собираюсь тебе ничего запрещать. Амалке твоей выправим официальные документы, выучим, на ноги поставим. Будет нашей приемной дочкой. Родителей твоих я уболтаю, справлюсь. А где я не потяну — там батька поможет, на то он и государев советчик. И на Север тебе возвращаться не след, государь, конечно, тебя наградил, но все равно сердится. Он уже сына сто раз похоронил и оплакал, пока ты тут кому-то что-то доказывала. Так что жить будем в Большеграде, я даже дом уже купил, ну! Чего тебе еще-то надобно? Говори, все будет. Луну с неба не обещаю, но…

Я приложила пальцы к губам вдруг покрасневшего и разгорячившегося Симеона. Впервые вижу его в таком волнении. И вправду — любит. Теперь я ему верила.

— Княжич Озеров, я так и не получила нормального предложения от вас.

— В смысле, на колени встать? Мало я ночью стоял?

Я почувствовала, как щеки захлестывает жарка волна. Вот ведь охальник, умеет одной фразой перевернуть все с ног на голову!

С тяжким вздохом Симеон сполз с дивана и опустился на колени возле моих ног. Я наклонилась, чтобы наши глаза были на одном уровне. Княжич захватил в плен мою ладонь. Пальцы у него подрагивали. Волнуется? На него это совсем не похоже, но как же это мило!

— Матильда Снежина, я прошу вас: будьте моей женой.

И, конечно же, именно в этот момент дверь в гостиную отворилась, впуская целую делегацию свидетелей.

Глава 39

О любви

Если князь Озеров только усмехнулся, а господин Туманов беззвучно захлопал в ладони, то мой отец застыл на месте, открыв рот, как рыба. Понимаю, картина презабавнейшая. Впрочем, я не из тех, кто теряется в сложные моменты. Я пожара во дворце не испугалась, я с Гором дралась, что мне какие-то посторонние (и не очень) люди?

— Я согласна, Симеон, — громко провозгласила я.

— Вот и славно, — княжич легко вскочил на ноги, огляделся и покачал головой. — Только вот надо еще кое-кого спросить.

Отец мой, уже сообразивший, что партия-то отличная — лучше придумать сложно, да и дочь не против, приосанился и расправил плечи, но Симеон и не думал просить у него моей руки. О нет, это слишком просто!

Княжич широко раскрыл окно и гаркнул:

— Амала, поди-ка сюда! Я хочу твоим папкой стать, ты не против?

Вряд ли малышка что-то сообразила, но Симеона она не боялась, а после подаренной куклы и вовсе обожала. Поэтому она только помахала ему рукой и