Марк Даниэль Лахлан - Фенрир. Рожденный волком Страница 89

А она сама? Ее особенная чувствительность была при ней с са­мого детства, позволяла ей слышать людей как музыку и видеть их в цвете, однако Элис редко пользовалась этим даром, чтобы загля­нуть внутрь себя. Она смотрела на Кюльву, который, насупившись, сидел в углу, положив на колени топор. Рядом с ним устроился его брат — огромный, тупоумный; мышцы у него на руках были в обхва­те толще ее бедра. Боится ли она смерти? Да. Она слышала голосок, шепчущий в голове: «Это уже было раньше».

Кому принадлежит этот голос? Девочке или женщине, она так и не смогла определить точно. Он был надтреснутый и хриплый, полный муки.

Элис так устала, что не могла даже пошевелиться, устала от теней, глядящих на нее, от ужасов, спрятанных за повседневными пережи­ваниями, от снов, в которых разгуливали чудовища, истекавшие в темноте потом и слюной.

Она знала, что завтра умрет. Но ее камеристка в Лоше как-то рас­сказывала, что перед смертью у тебя перед глазами проносится вся прожитая жизнь. У Элис и проноситься было нечему. Кто она такая? Женщина, все предназначение которой — замужество, товар, который одно государство предлагает другому, и ее красота — лишь залог то­го, что сделка окажется выгодной, она позволит заполучить в союзни­ки графа, герцога или даже короля, чтобы затем передвинуть войска туда или сюда. Что ж, значит, она важная особа. Только она не чувству­ет себя важной. Она — словно тряпка, которая болтается на ветру.

Воспоминания приходили к ней не связными историями, даже не картинками, а красками, звуками и ощущениями. Золотисто-зеленое лето в Лоше, металлические листья деревьев в лунном свете, ощуще­ние близкой реки, запах сырой земли, пение жаворонка и уханье со­вы. Из своего окна в замке она слышала даже, как волки переклика­ются в холмах, и от их голосов ее пробирала дрожь. Теперь же тень лежала на ней, тень Волка. Она видела ее, высвеченную круглой лу­ной, тень лежала прямо перед ней на плитах монастырского двора, сейчас, накануне смерти.

«Такое уже случалось раньше». Снова этот голос.

Она поднялась.

— Эй, ты! Только не думай, что сумеешь удрать. Если хочешь об­легчиться, делай это так, чтобы я тебя видел. — Это был Кюльва, сжи­мавший топор. Из монастыря долетел взрыв смеха. Леший все еще что-то рассказывал.

Тень Волка. Элис не знала, уж не очередной ли это трюк тех ужас­ных существ, что жили в ней, питались ее жизненными соками, слов­но волшебные пиявки, словно омела на дубе.

— Это что, видение?

— Это, дружок, топор, и завтра ты точно поймешь...

Тень сдвинулась. Прошла за спиной у Кюльвы.

Элис подняла глаза и, не успев подумать, произнесла вслух:

— Синдр!

Что-то упало, и Кюльва обернулся.

Волкодлак отшвырнул его с дороги и потянулся к горлу Элис. Она взмахнула руками, инстинктивно защищаясь, стараясь его оттолк­нуть, но он схватил ее. Его пальцы стиснули ее шею. Она пыталась оторвать их от себя, но ничего не получалось. Через несколько мгно­вений она была уже не в монастыре.

Элис огляделась по сторонам. Снова то место — залитая кровью пещера. Волк, присутствие любимого, смерть, смерть повсюду; кожа на голове натянулась, как будто кости черепа распухли, пытаясь про­рваться сквозь нее.

— Нет! — сказала она, и руна, похожая на наконечник стрелы, ко­торая сверкала так, как сверкает новорожденный месяц, рогатый и тонкий, вспыхнула огнем.

Она снова оказалась в монастыре. Задыхаясь, лежала на полу. Вол­кодлак отпустил ее. Первое, что она увидела, — это был ворон, кото­рый глядел на нее с крыши галереи. Его холодный блестящий глаз был устремлен прямо на нее. Послышался шум, крики. Три викинга набросились на Синдра, и на помощь им из монастыря вывалива­лись все новые бойцы. Огромный северянин лежал на полу, его рва­ло, а его боевой топор валялся рядом с расщепленным топорищем.

Четыре викинга, а потом и пять насели на Синдра, но он пока дер­жался. Одному викингу он свернул шею, в следующий миг в стену что-то врезалось — это Синдр ударил северянина головой о камен­ную кладку. Еще один викинг лишился равновесия и распластался на камнях. Синдр снова рванулся к Элис, волоча за собой еще двух воинов. Викинги подступали со всех сторон: кого-то происходящее веселило, кого-то злило, но все они были пьяны. Один попытался ударить Синдра ногой и в итоге попал в бок своему же товарищу.

Светящийся наконечник стрелы до сих пор шипел и разбрасы­вал искры внутри Элис. Что он означает? Свет. Ясность.

Волкодлак снова надвигался на нее. Сделав еще два шага, он вы­дернул из-за пояса один из норманнских ножей. А еще через миг упал. Элис посмотрела на ворона на крыше. Она чувствовала себя очень странно, у нее кружилась голова, она источала свет. Четыре человека набросились на Синдра, но он схватил одного из нападавших и швыр­нул его на оставшихся троих. Все они рухнули кучей-малой. Элис смотрела на ворона на крыше. Ворон смотрел на нее. А потом она от­пустила свет внутри себя, и тот хлынул на ворона. Примерно так бы­вает, когда учишься ездить верхом: однажды наступает миг и нови­чок понимает, как это делать правильно, оцепенение в руках, спине и ногах исчезает, всадник поддается ритму коня и сливается с ним в единое целое в галопе. И сейчас у нее получилось так же легко.

Синдр наступал на Элис. Послышался шум крыльев. Ворон уле­тел прочь. Элис упала, Синдр уселся на нее верхом, однако гнев по­кинул его.

— Смотри, — сказала она ему. — Смотри, кто ты.

И свет, бывший в ней, перетек в него, а в следующий миг викин­ги принялись наносить ему удары со всех сторон. Не такой сильный воин, как Синдр, умер бы сразу, но волкодлаку не потребовалось на размышление лишней секунды, не потребовалось последнего вздо­ха, чтобы понять, кто он, а кто его враги. Чары покинули его, он пе­рехватил руку с мечом и сломал врагу запястье, заставив выронить оружие. Он поднялся, ударив викинга в челюсть тыльной стороной ладони, и тот без чувств растянулся на полу. В следующий миг он уже подхватил Элис и кинулся с ней к выходу из монастыря. Даны набро­сились на него с мечами и копьями, но он увертывался, отпрыгивал, приседал и парировал удары. А потом Элис оказалась у ворот мона­стыря.

— Открывай дверь! — кричал он. — Я был околдован, но я спасу тебя. Беги! Моя судьба быть рядом с тобой, я не могу умереть здесь.

Элис отодвинула засов, запиравший дверь в воротах, и оказалась снаружи. Она не знала, куда бежать. Берег был залит лунным светом, и она увидела, что часовые с кораблей уже спешат к монастырю. Тро­пинка спускалась к морскому берегу и сворачивала к болоту. Только далеко на горизонте виднелся лес. Ей придется бежать по заболочен­ному берегу в темноте, и ее будет преследовать орава викингов.