Холодный век - Аркадий Габышев Страница 13

Но командир конвоя, седой ветеран с лицом, покрытый шрамами, не дрогнул. – Копья наизготовку! Сомкнуть строй! Щиты стеной! – его рёв взметнулся над хаосом.

Наёмники, закалённые в боях, мгновенно исполнили приказ. Они сомкнули щиты, образовав вокруг повозок стальное кольцо, из-за которого тут же выставился частокол смертоносных наконечников.

Яростный натиск гоблинов разбился о железную дисциплину. Шнип, пытавшийся запрыгнуть на щит, получил удар копьём в бедро. Кость хрустнула, и он с визгом откатился, истекая чёрной кровью. Гракк, попытавшийся поднырнуть под защиту, лишился кисти руки – отсечённая конечность отлетела в сторону, пальцы ещё дёргались в предсмертной агонии.

– Отступаем! К скалам! – просипел Когть, стаскивая раненых вождей.

С визгом и повизгиванием, притворяясь полностью разбитыми, гоблины ринулись прочь, бросая даже оружие, оставляя на снегу лужи крови и кровавые следы. Наёмники ответили победным рёвом, колотя мечами по щитам. Они видели бегство, а не тактический манёвр.

Они не знали, что для «Черной Руки» отступление – лишь первый крюк в капкане.

Пока люди праздновали, раненые Шнип и Гракк, стиснув зубы, перевязывали раны, заглушая боль дикой яростью. А в это время основная масса отряда, невидимая и бесшумная, уже совершала обход.

Вторая атака обрушилась на людей с той стороны, откуда её ждали меньше всего – сзади и сверху. С обледеневших скал на них посыпались мешки с гниющими внутренностями дохлых тварей и ядовитыми колючками. Вонючая, ослепляющая масса обрушилась на строй, вызывая рвоту и панику.

И в этот миг из-под самого льда, прямо у колёс повозок, вынырнули десятки зеленокожих тварей. Они не имели привычки биться в честном бою – они резали подколенные сухожилия, нападая исподтишка, вспарывали животы, кидались на спины и вонзали кривые клинки в шеи, в щели между доспехами.

Строй рассыпался в мгновение ока. Воздух наполнился хрустом костей, хлюпаньем рассекаемой плоти и душераздирающими криками. Гоблины, ведомые тремя своими предводителями, носились меж падающих тел, добивая раненых, вспарывая горла, отрубая конечности. Кишки горячим паром вываливались на лёд, спутывая ноги ещё живым. Кровь лилась ручьями, растекаясь по льду алыми узорами.

Ветеран, пытавшийся собрать людей, получил от Когтя метко брошенный топор в лицо. Он рухнул, и Шнип тут же добил его, всадив нож в горло по самую рукоять.

Через несколько минут всё было кончено. Тишину мёртвого русла нарушал лишь треск догорающих повозок да довольное похрюкивание гоблинов, обшаривающих карманы мёртвых тел. Они победили не силой, а привычным для них вероломством. Они отступили, чтобы заманить врага в ложное чувство победы, и вернулись, чтобы вырезать его под корень.

Забрав серебро и отрубив на память несколько голов с ещё не остывшими лицами ужаса, «Черная Рука» растворилась в сумерках. Они оставили после себя лишь ледяную чашу, заполненную мёртвыми телами, вывернутыми наизнанку, и лужи крови, медленно застывающие в причудливые багровые узоры. Ещё одно место на карте этого мира стало проклятым.

Глава девятая. Трисмерия.

Трисмерия. Жестокая земля для слабых и щедрая для сильных. Здесь одни вечно ходят согнувшись, не смея выпрямить спины, в то время как другие скачут на конях, не щадя ничьих жизней и не зная преград. Этот суровый материк, омываемый водами трёх великих морей, хранит в себе бесчисленные истории боли и величия.

Меж этих морей раскинулись владения трёх королевств западных людей, некогда объединившихся в единое Королевство Трёх Морей. Но единство это было хрупким, купленным кровью и железной волей.

Само же Королевство Трёх Морей зиждилось на трёх китах:

На севере плескалось Туманное море, омывавшее холодные берега Норланда. Суровые северные люди, чей дикий нрав был некогда усмирён мечом и волей короля Арланда Первого.

На западе бушевало Бурное море, естественная граница Вестмарка – родины королей из династии Арландов, колыбель их мощи.

На востоке улыбалось обманчиво спокойное Изумрудное море, омывавшее плодородные земли Истмарша, страна вольных городов.

А если кинуть взор ещё далее на восток, то мы увидим Каменные Столбы, а за ними лежит бескрайняя степь – Туймад, земля воинственных и свободолюбивых уранхайцев. Их взгляд устремлён в бескрайнее небо, а душа не терпит стен и оков.

К югу простираются безжизненные пустыни. Никто ещё не вернулся оттуда живым. Это место – тайна, покрытая мраком, палящим солнцем и вечной засухой.

Под одной короной Вестмарк, Норланд и Истмарш процветали. Но последний правитель, внук Арланда Первого, Арланд Второй Справедливый, правивший из Вестмарка, скоропостижно скончался. И не он один – все, в чьих жилах текла кровь монарха, стали один за другим умирать таинственной смертью, с инеем на губах и застывшим ужасом в глазах.

Началась Война Трёх Морей. Погибло ещё больше людей, чем во времена завоеваний. И некогда великое королевство раскололось, а на обломках его тронов стали править жадные до власти проходимцы, готовые растерзать друг друга ради призрака былого величия.

– Король умер, и вся его семья канула в небытие… Даже бастардов не пощадили.

Собеседник окинул взглядом, острым и цепким, с прищуром хитрой лисицы, и губы его тронула ухмылка, кривая и многозначительная.

– И теперь этими землями единолично владеет наш горячо любимый герцог Арахрим Второй. Мне всегда был противен сей союз. И название-то какое – Королевство Трёх Морей! Звучит так надменно!

– Так точно, милорд, потому-то мы здесь и оказались. У нас для герцога приготовлены щедрые дары. Когда будет можно преподнести их ему?

– Принимать дары наш герцог любит. А вот мыслить и вершить судьбы королевства – не его любимое поприще.

– Тогда с кем же вести переговоры? Мой конунг ждёт срочного ответа…

В это время на поле вовсю кипел турнир. Рыцари со всех уголков Вестмарка съехались сюда, жаждая славы. Со смертью короля всякая узда ослабла, и эти благородные мужи, позабыв о долге, уподобились наёмникам. Всякий, у кого звенело в кошеле золото, мог нанять их для своих тёмных делишек. Ибо когда действуют рыцари в сияющих латах, на породистых конях, то любое их деяние – пусть низкое и грязное, как конский помёт – в глазах черни будет выглядеть благородным и чистым делом. Никто и не подумает о подлой сути. Вот и устраивали они турниры, чтобы имена их гремели в народе. Ибо чем знатнее рыцарь, тем тяжелее должен быть его кошель с золотом, чтобы его нанять.

– Говорить нужно… со мной, – продолжил лорд, понизив голос до едва слышного шёпота. – И говорить надлежит шёпотом и не здесь. Ибо глаза и уши здесь повсюду, дорогой мой друг!

Незнакомец, чьи одежды всё ещё пахли