Дарина – разрушительница заклятий. Тайна кошачьего братства - Евгений Фронтикович Гаглоев Страница 2

Выбравшись на волю, Дарина и Триш тут же метнулись в заросли высокой травы, окружавшие приют. Чуть поодаль начиналась тропа, ведущая вниз с холма, в деревню. Дарина настороженно высунулась из травы. В приюте стояла мертвая тишина. Похоже, их побег остался незамеченным. Сразу приободрившись, они с Тришем поспешили в Белую Гриву.

По слухам, Коптильда поехала в столицу Империи за деньгами для приюта, значит, скорее всего, должна была остаться ночевать в городе, поэтому Триш и Дарина не опасались, что кто-то их хватится. Ленивый братец комендантши Гранже сидел на берегу озерца, раскинувшегося неподалеку, и удил рыбу, жуя пирожки с капустой, которые специально для него напекла кухарка. Его совершенно не волновало, чем занимаются воспитанники приюта. Да он и не различал их между собой. Для него все шестьдесят с лишним детей были на одно лицо.

– Опусти-ка свой кочан пониже! – шепнула Дарина Тришу. – Тебя видно из травы. Вдруг Копотун обернется и заметит нас?

– Да он, похоже, вообще спит! – фыркнул Триш.

– Лучше не рисковать!

Триш послушно втянул голову в плечи.

Дарине недавно стукнуло двенадцать лет, а Тришу уже исполнилось четырнадцать, и он был на голову выше ее. Дарина всегда считала его редкостным болваном, но подозревала, что влюбится в него, когда немного повзрослеет. Он был высокий и стройный, крепкий и гибкий, закаленный в многочисленных драках. Глаза у Триша были невероятного зеленого цвета, а волосы – черные и длинные, почти до плеч, только на солнышке почему-то отливали зеленым. Если бы не это да не остроконечные уши, Триш выглядел бы совсем как человек.

Видать, один из его родителей принадлежал к лесному народу – странной и не слишком дружелюбной расе, обитающей в дальних лесах Империи. В народе их обычно называли лешими или лешаками. Другие жители Империи лешаков не любили и побаивались. Их считали мутантами, появившимися после столкновения двух лун, и старались избегать встреч с ними. Наверное, поэтому Триша младенцем подкинули на крыльцо приюта. Оставалось загадкой лишь то, каким образом маленький представитель лесного народа попал в Белую Гриву. Леших здесь отродясь не видывали.

Сама Дарина оказалась в сиротском приюте двенадцать лет назад, в самый разгар гражданской войны. Голубоглазая девчонка с короткими, вечно взлохмаченными волосами угольно-черного цвета вечно совала свой курносый нос куда не следует, за что и получала на орехи.

Дарина и Триш считались в приюте главными задирами и драчунами. В последнее время, когда они стали самыми старшими воспитанниками, их даже слегка побаивались. Это в детстве Триша постоянно дразнили за его остроконечные уши, а Дарину – за дружбу с ним. Теперь же ситуация изменилась – приютские хулиганы из малышни предпочитали обходить их стороной.

Из-за живописного зеленого пригорка показались высокие черепичные крыши Белой Гривы, но Дарина и Триш не вышли на дорогу, а продолжили пробираться кустами и зарослями, не желая лишний раз попадаться на глаза местным жителям. Приютских детей в деревне особо не жаловали. Местные мальчишки частенько затевали с ними драки, а люди пожилые вечно жаловались Коптильде, и та потом устраивала своим воспитанникам веселую жизнь.

Высоко в небе парил черный дирижабль имперской жандармерии, издалека похожий на огромную разваренную сардельку с блестящими боками. Под его длинным брезентовым корпусом была закреплена небольшая кабинка со стеклянными стенами, в которой сидело двое жандармов. По указу императора Всевелдора Первого в их обязанности входило следить за порядком в Белой Гриве и ее окрестностях. Но как-то Пима соорудил мощный телескоп из осколков битого стекла, и Дарина с Тришем смогли разглядеть, что на самом деле жандармы попивали наливку, играли в домино или в карты на деньги, дремали, а иногда – видимо, от скуки – принимались мутузить друг друга.

В общем, жандармам было не до тех, кто копошился на земле. Да и что можно разглядеть с такой высоты? Дарина и Триш были не больше двух черных точек в густой траве.

Дарина посмотрела на парящий в небе дирижабль, затем легонько пихнула Триша в бок. Тот недовольно оглянулся:

– Ты чего?

– Тебе никогда не хотелось удрать из приюта? – спросила Дарина. – Не на время, как мы обычно убегаем, а навсегда?

– Смеешься? – изумился Триш. – Да я только и мечтаю об этом. Как и все остальные сироты. Избавиться от ненавистной Коптильды, Агриппины, Копотуна… Наконец стать свободным! Да только ты не хуже меня знаешь, что это невозможно. – Он хмуро потрогал массивный ошейник из кожи и блестящих металлических пластин, плотно облегавший его загорелую шею. – Из-за него нас тут же вычислят и поймают. И тогда не миновать нам чего-нибудь похуже, чем сиротский приют.

Дарина горестно вздохнула:

– Еще так долго терпеть Коптильду и ее братца! Угораздило же нас попасть в эту богадельню!

– Можно подумать, нашего согласия кто-то спрашивал! – фыркнул Триш.

Дарина мечтала жить в столице, кататься на лошадях, летать на дельтапланах, бороздить бескрайние моря и океаны на больших железных пароходах… Да только на ее шее красовался точно такой же ошейник, запертый на небольшой висячий замок.

На замке Дарины был выгравирован порядковый номер 238. Тришу присвоили номер 239, потому что он попал в сиротский приют сразу после Дарины. Такие ошейники, запертые с помощью магии имперских Эсселитов, носили все воспитанники приюта, и снять их до совершеннолетия не было никакой возможности.

Дарина как-то слышала, что несколько лет назад из их приюта пытались сбежать двое мальчишек. Обоих быстро нашли по ошейникам с помощью какой-то особой магии. Видно, Эсселиты могли отслеживать ошейники даже на большом расстоянии. С тех пор беглых мальчиков никто не видел. По слухам, их отправили работать в имперские каменоломни Игурейской провинции.

Триш тоже задрал голову и мечтательно уставился на черный имперский дирижабль.

– Когда-нибудь я тоже стану пилотом! – сказал он. – Только не военным, а гражданским. Буду летать на дельтаплане или дирижабле, доставлять грузы и перевозить пассажиров. И тогда уже никто не удержит меня где-то против моей воли.

Тут он споткнулся о камень и растянулся на траве.

– Будем надеяться, что в небе тебе повезет больше, чем на земле! – расхохоталась Дарина.

Апраксий Гвидон, староста Белой Гривы, жил в самом большом доме деревни. Это был белоснежный трехэтажный особняк с просторной террасой и несколькими балконами. Дом окружал фруктовый сад, за которым был разбит огромный огород, засаженный картошкой, репой, петрушкой, тыквой и другими овощами. По всему огороду были натыканы пугала, чтобы отгонять птиц. Некоторые пугала выглядели так устрашающе, что привели бы в ужас постороннего человека, но птицы чихать на них хотели и с удовольствием поклевывали