Башенка из несбывшихся желаний - Пон Ди Со Страница 2

– Чего ты так долго?! Я думал, умру, пока дождусь тебя.

– Ну, понимаешь… Обстоятельства не отпускали.

– Конечно, сочиняй.

– Давай-ка позавтракаем. Ты не голоден? – ловко перевел тему Чэгён.

– Ужасно голоден, – широко раскрыв глаза, встрепенулся Тоён. – Не слышал, как громко у меня только что урчал живот? Пошли. Дома все равно нечем поживиться. Помнишь, я рассказывал про кафе, где подают вкусный суп? Может, туда?

– Подожди, я даже разуться не успел. А мои вещи? Надо сначала разобрать их.

– Ну а кто просил тебя опаздывать? Разберешь потом. Сперва поедим!

Тоён был уже при параде, будто планировал с порога забрать друга на променад. Он схватил Чэгёна за локоть, и тому ничего не оставалось, кроме как вновь спуститься по миллиону ступеней, которые совсем недавно он с таким трудом оставил позади.

Чуть дальше, вниз по дороге, что протянулась от дома Тоёна, проходила торговая улочка, примыкающая к местному парку. На этой улице было всё: прачечная, продуктовый магазин, парикмахерская и разные закусочные… Друзья сели за столик в кафе, которое так советовал Тоён, и принялись за луковый суп.

– Здесь настолько густой суп-пюре, что его приходится жевать. Но сама текстура прямо кремовая. Пальчики оближешь! Ты не представляешь, как часто я к ним захаживаю. Я столько здесь потратил, что как минимум один из кирпичей этого здания, считай, уже мой. Ха-ха!

– Действительно, вкусно.

Услышав столь скромную реакцию, Тоён недовольно фыркнул. Но Чэгён не знал, что еще добавить. Закончив с супом, он вышел из кафе и решил прогуляться по округе. Тоён восторженно показывал ему деревню, перебегая с места на место в своей легкой белой рубашке, развевающейся на ветру.

В парке всюду цвели нарциссы. Вдоль железного забора начальной школы плотно рос османтус, распространяя терпкий цветочный аромат. Под свежими зелеными побегами вишни что-то усиленно вынюхивали собаки. В меру шумная, в меру спокойная загородная жизнь.

– Правда же, здесь замечательно? Стоит побыть у нас хоть немного – и уже не сможешь вернуться к прежней городской жизни.

– Да, теперь чувствую. В прошлый приезд я этого не понял.

– Это потому, что теперь деревня приняла тебя как своего.

– Думаешь?

– Конечно!

Чэгён прошел до самого конца торговой улицы. В одной руке он держал свежеиспеченную горячую булочку, купленную в местном хлебном магазинчике, а в другой – свежевыжатый фруктовый сок, приобретенный в одной из лавок. Пока он в общих чертах запомнил, что и где находится, ноги уже заныли.

– Догоняй!

– Ох, ну ты даешь. Фух, кто только придумал эти лестницы…

Тоён без тени усталости бежал впереди, напевая себе под нос песенку, которую любил еще в школьные годы. Казалось, друг подался в альпинисты, – настолько бодро он преодолевал пролет за пролетом. Чэгён еле поспевал следом. Его лицо покраснело, а дыхание сбилось, тогда как Тоён даже не вспотел. Когда же Чэгён почти догнал друга, то осознал, что они добрались до самой высокой точки деревни.

Возле тропы на указателе Чэгён прочитал: «Подъем на пик Судьбы».

«Так вот как называется эта гора…» – догадался парень и огляделся вокруг. Вдоль дороги рядами выстроились закусочные, ожидающие любителей пеших прогулок в горах.

Тоён прошел мимо ларька, торгующего луковыми блинчиками и макколли, оставил позади заведение, где предлагали лапшичный суп с грибами, и, остановившись напротив одной из горных дорог, помахал рукой:

– Иди сюда!

– Если нам надо еще выше, то проще было взять машину, – возмущенно буркнул Чэгён, но все же двинулся вперед, еле передвигая трясущиеся ноги.

Наконец они подошли к вывеске, которая гласила: «50 метров до дома отдыха „Тысячелетний ночлег“», и Тоён радостно воскликнул:

– Та-дам!

Сразу за вывеской вверх тянулась узкая, извилистая тропа. Нужно было снова подниматься в гору. Чэгён стиснул зубы и продолжил путь.

Взмокший от пота, в полном изнеможении, он едва обратил внимание на указатель, где старомодным почерком было начертано: «Тысячелетний ночлег».

– Ну что ты, как дедушка на пенсии? – насмешливо упрекнул его Тоён.

– Тысячелетний? – вопросительно уставился на табличку Чэгён, едва переведя дух. – Они вообще работают?

Казалось, в старом бревенчатом доме никого нет. Выставленную на крыльцо черную печь покрывали слои пыли. За мутным окном будто что-то мерцало, но догадаться, зажжен там свет или нет, было невозможно.

– Вот зайдем и узнаем!

Слова друга придали Чэгён храбрости, и он распахнул дверь горного домика. К счастью, было не заперто.

В нос ударил запах ароматических свечей. Оглядевшись, Чэгён понял, что расставленные всюду свечи выполняли функцию внутреннего освещения, но мутные стекла почти не пропускали свет снаружи, отчего внутри царил легкий полумрак. У окна висели ловцы снов и несколько мерцающих ловцов солнца. Отражающийся в кристаллах свет отбрасывал всюду радужные блики.

– Ну как тебе?

– Думал, будет попросторнее.

Среди всех заведений деревни Тоён особенно любил этот дом отдыха под названием «Тысячелетний ночлег». Еще до приезда Чэгёна друг много рассказывал ему об этом месте. Поэтому у того сложились своеобразные представления о горной достопримечательности.

– Я представлял себе более уютное помещение.

Но «Тысячелетний ночлег» оказался совсем не таким, каким нарисовало его воображение парня. Складывалось ощущение, что эта гостиница не вписывается в местный колорит. Деревня представляла собой радостное, наполненное жизненной энергией место, здесь же царил угрюмый дух тоски и сожалений.

«Наверное, это заведение держит очень грустный человек», – невольно подумал Чэгён.

Подойдя к кассе, Тоён постучал по столу. Вдалеке виднелись полки с разными товарами, а позади стойки с кассой – деревянный шкаф и доска с меню. Слева располагался вход на кухню, занавешенный шторками. За кассой кто-то сидел, грустно подперев подбородок рукой. Видимо, это и была хозяйка дома отдыха. Она никак не отреагировала на стук, и Чэгён подошел ближе.

Рядом с кассой он заметил маленькую боковую дверь. Казалось, ей там не место.

«Интересно, эта дверь ведет к комнатам для гостей? – размышлял Чэгён. – С улицы здание казалось большим, а так и не скажешь. Видимо, здесь и едой торгуют, и гостиничные услуги оказывают…»

Чэгён взглянул на меню, выведенное кистью на доске. Здесь предлагали кофе, какао, рисовое вино тондонджу, тыквенный сикхе, десерт патбинсу, рамён с кимчхи, омук и некое «соленое железо»

«Что еще за „соленое железо“?» – удивился Чэгён.

Все это время хозяйка продолжала неподвижно глядеть в пустоту. Внешний вид управляющей домом отдыха был таким же необычным, как и предлагаемое меню. Чэгён полагал, что подобное место держит кто-то пожилой, но девушке за кассой на вид было не более двадцати. Однако она все равно напоминала ему увядшее дерево в заброшенном саду.

Благодаря точеным чертам лица девушку с каре в круглых очках любой назвал бы красавицей. Но беседовать с ней