Холодный век - Аркадий Габышев Страница 38

– Кто-нибудь ещё выжил? Видел ли ты кого-то живого?

– Думаю, никого. Никого не видел. Никого не осталось.

– Храбрые были стражники, однако. Не то что ты…

Эриан резко поднял голову, и его глаза, налитые кровью, метнули в нойона дерзкий вызов.

– Я бежал, чтобы вернуться! Я узнаю, что это такое, и научусь с ним сражаться! А ты не смей больше называть меня трусом!

Эриан попытался вскочить, но стражи молниеносно схватили его и с силой прижали к земле. Старик, до этого сидевший неподвижно, лишь повернул голову, посмотрел на Эриана и осудительно покачал ею.

Кульган громко рассмеялся. Его смех был густым и раскатистым, как мягкий гром над степью.

– А я и не сказал, что ты трус!

Он резко замолк, и его лицо вновь стало серьёзным.

– И ты узнаешь. Чэ ыытын, гынан баран насаа ыраатыман! Уол огото бысылаах буотта! – что-то отрывисто бросил он на своём языке стражам. Те немедленно отпустили Эриана и вновь замерли у входа.

– Я собираю отряд, – продолжил Кульган, – чтобы разыскать кое-какие артефакты. Ты и старик пойдёте с ними. Дорога предстоит дальняя, так что восстанавливайте силы.

Эриан, успокоившись, внимательно слушал. Старик же выпрямил спину, и по его осанке можно было понять, что он доволен таким исходом.

– Как вы, наверное, уже догадались, вы охраняли не реликвию, а сам этот Холод. Мои лазутчики докладывают, что он разумен. Что это не стихия, а некая сила, бог, что стирает память, затуманивает разум или попросту убивает. Тебя он почему-то пощадил. Хотя мог сделать с тобой что угодно. Этот Холод за одну ночь убил всех правителей этого мира. Значит, он может добраться до любого в любой момент. Он играет с нами. Я считаю, что его заключили в ту крепость древние боги, те, что создали наш мир. Один творит, другой разрушает. Таков закон мироздания.

– А ваш бог? Разве не может одолеть этот Холод?

– Наш Тэнгри создал всё сущее, но даровал всему волю и свободу. Значит, и этот Холод – часть его умысла. И если он несёт смерть и зло, значит, Тэнгри хочет, чтобы он закалил нас, сделал сильнее. Этот Холод – всего лишь молот в руках небесного кузнеца.

– А у нас есть своя вера. Вера в Пламя. Но я уже почти не верю. Ибо любое пламя гаснет под дыханием этой стужи. Словно свеча, бессильна перед ураганом.

– Твоя вера слаба, но желание противостоять – огромно. Ты будешь служить мне в этом деле. Ты станешь моими глазами и ушами там, куда вы отправитесь.

– Я буду служить тебе лишь затем, чтобы в конце концов встретиться с Холодом лицом к лицу.

– Большего мне от тебя и не нужно. Ты стражник, и твой долг – запереть эту угрозу вновь. Помни: он тебя не убил. Может, не смог. А может, ты – всего лишь пешка в его ужасной игре.

– Думаю, это мы узнаем очень скоро.

На следующее утро Кульган поспешил к Мункэ. Он вёл с собой Эриана и старика, чтобы лично поведать тэгину. У него было собрано немало свитков и донесений. Мункэ, уже взявший Белокаменную, ждал его, чтобы выдвинуться дальше на север Истмарша.

Глава двадцать пятая. Договор с тьмой.

– Шнип! Руби ногу!

Истеричный вопль Когтя прорвался сквозь влажные звуки, с которыми его кинжал входил в затылок нежити. Лезвие вонзалось с противной лёгкостью – плоть была гнилой, расползшейся. Он едва удерживался на теле твари, так как куски её отваливались под его весом. Сверху, с низко нависших ветвей, другие гоблины отряда осыпали грудь чудовища стрелами. Гракк, весь залитый бурым гноем и тёмной кровью, с рёвом рубил ему живот и руки, а Шнип методично подрубал ноги, стараясь повалить тварь на землю. Когда одна нога наконец отлетела, нежить с грохотом осела на колено и проревела, размахивая обрубком руки. В этот миг вся банда набросилась на неё – кто топором, кто кинжалами, кто кривыми мечами. Под этим градом ударов нежить наконец затихла, превратившись в бесформенную груду плоти, лежащую в зловонной луже. Из неё выползли черви и бесследно растворились в корнях деревьев. Вокруг стояла дикая вонь, и воздух гудел от навозных мух.

Гоблины, тяжело дыша, стояли над поверженным врагом. Кто-то не мог удержаться на ногах от усталости, опираясь на дрожащие руки. Но расслабляться было рано – все они, напряжённо вглядываясь в сумрак, ждали новой напасти. Тишина леса, вернувшаяся после битвы, становилась все зловещее.

– Смотри, Гракк, кто-то воняет и похуже тебя! – Когть, еле переводя дух, хрипло рассмеялся, вытирая с лица комки слизи.

Гракк, запутавшийся в кишках, стоял, вращая безумными глазами, его могучая грудь тяжело ходила ходуном.

– А ты хорошо дрался, подлец! Ловко придумал – бить в голову! Видимо, хотел добраться до его мозгов, ведь своих-то у тебя нет!

Гоблины дружно, по-шакальи, рассмеялись, но смех их был нервным и обрывистым, прерываемым тяжёлой одышкой. Шнип, сидя на корточках, чистил свой кинжал о мох. Его цепкий взгляд изучал бездыханное тело, выискивая хоть какую-то разгадку. Он недоумевал: как эта тварь могла двигаться, и, главное, чего она хотела?

– У нежити и зубов-то не осталось, и желудка не было. Чего ей было нужно? – пробормотал он, больше для себя.

– Просто убить нас?! Вряд ли у неё был разум. Эта падаль могла лишь пожирать себе подобных, – флегматично отозвался кто-то из толпы.

– Но мы не падаль! Мы – охотники и убийцы! – Громко и победоносно выкрикнул Гракк, и все гоблины подхватили его клич пронзительным, шакальим воем, пытаясь прогнать давящий ужас.

– Охотники не охотятся на падаль, а убийцы не убивают мертвых…

Внезапно скрежещущий, ледяной голос прорезал лесную тишину, отдаваясь эхом в костях. Воздух похолодел. Гоблины разом рванулись, повернувшись к тёмной чаще, занося зазубренное оружие. Две зелёные точки светились во тьме, а за ними вырисовывалась высокая, истончённая фигура. Из мрака ступил эльф, его платья казались сплетёнными из самой тени и гнилого мха. В истеричной суете гоблины кое-как приняли боевой порядок, сбившись в дрожащий, но злобный полукруг.

– Кто ты, новая напасть?! Иди сюда, поближе! – просипел Гракк, сжимая рукоять топтора.

– Ты ляжешь рядом с этой тварью! – крикнул другой.

– Я отрублю тебе голову!

Эльф лишь громко рассмеялся.