На Юпитере - Эндо Биндер Страница 12

– Или, если уж продолжать мифологический ряд, – довольно поэтично заметил Линг, – Купидон загнал Ио в объятия Седьмой Луны, а затем, из простого чувства приличия, скрыл их союз от наших глаз!

Но вот чего нам по-настоящему не хватает, так это солнечного затмения с короной. Четырнадцать лун затмевают для нас Солнце с монотонной регулярностью. Но большинство из них слишком велики и скрывают его полностью. Остальные же слишком малы и заслоняют лишь половину диска или ещё меньше. Так что нам не дано увидеть, как расцветает изящная солнечная корона.

Это поистине был один шанс на тысячу, что земная Луна окажется как раз нужного размера и на нужном расстоянии, чтобы идеально точно закрывать Солнце во время затмений на Земле. Юпитер с его четырнадцатью лунами каждый раз бьет мимо цели. Впрочем, Маркерс утверждает, что если бы мы перелетали с одного спутника на другой, то в конце концов наткнулись бы на такую уникальную конфигурацию.

Чертёнок, наш ганимедский талисман с рожками и телом обезьяны, сегодня тоже немного мутировал – словно за компанию с нами. Его рога слегка раздвоились на концах, отчего он стал ещё комичнее. А его мех стал гуще – и всё это лишь потому, что фермент мутации постоянно работает в его организме.

Это так наглядно – и невыносимо – иллюстрирует то, что происходит с нами. Ведь фермент твердо вознамерился взять наши мягкие, лишенные волос тела и подготовить их для условий здешней сверхзимы. Теперь нас можно описать только одним выражением – косматые твари.

Мы не теряем надежды. Суинертон признает, что результатов пока нет, но, по крайней мере, он получил концентрат фермента. Правда, он пока не совсем понимает, что с ним делать.

Сто семьдесят первый день.

Хэллоуэй помог нам хоть немного отвлечься от наших проблем. Стоит только дать повод – и он тут же пускается в рассуждения о пирамидах. Его отец, оставшийся на Земле, по крупицам воссоздал некоторые данные об Эпохе марсиан, изучая старинные записи из подземных хранилищ.

Примерно семьдесят-восемьдесят тысяч лет назад марсиане освоили межпланетные перелеты. Они посещали Землю еще десять тысяч лет назад. Они воздвигли свои вечные пирамиды на Меркурии, Венере, Земле и здесь, на Каллисто – а возможно, и на самом Юпитере.

Но зачем? В этом месте Хэллоуэй всегда качает головой, отказываясь делиться своими догадками.

– Это связано с астероидами, – повторяет он без лишних подробностей. – Мы с отцом уверены в этом. Но мы не станем строить диких предположений, пока не получим доказательств. Дайте мне исследовать хотя бы одну местную пирамиду, и я найду доказательство. Черт, как бы мне хотелось, чтобы прямо здесь, на Ганимеде, была хоть одна пирамида!

– Может быть, марсиане не построили здесь ничего, – мрачно вставил Тарней, – из-за угрозы сверхэволюции. Может быть, она содержится в самом воздухе, которым мы дышим. Может быть, мы были обречены в тот самый момент, когда ступили сюда. Может быть…

– Тарней! – тихо произнес капитан Этвелл, и Тарней, сглотнув, умолк.

Мы не виним его за то, что он слегка сорвался и заговорил так, будто вот-вот впадет в истерику. Мы все порой чувствуем себя так, будто… Нет, не волнуйся, Земля. Наши тела, возможно, и приобретают всё более дикий вид, но разум остается прежним – мы искренне на это надеемся!

Привет космической станции «Тихо» на Луне! Маркерс передает благодарность за подтверждение открытия двух новых лун Юпитера. Очевидно, у вас отличные условия для наблюдений, поскольку обсерватория Паломар на Земле их еще не обнаружила.

Время идет.

Чертёнок сегодня не просто развлек нас. Он нас поразил. Или, по крайней мере, Суинертона. Этим утром Суинертон с любопытством разглядывал его, а затем спросил, заметили ли мы что-нибудь. Мы покачали головами.

– Чертёнок точно такой же, как вчера, – сказал фон Целл.

– Вот именно! – выкрикнул Суинертон, насколько ему позволяли толстые, оплывшие губы. – Он перестал мутировать! Зачатки рогов, появившиеся два дня назад, перестали расти. Что остановило этот процесс? Возможно, это и есть наш ответ!

Мы заговорили все разом. Карсен оборвала общий гомон. Чертёнок, казалось, привязался к ней сильнее, чем к кому-либо из нас, и почти всё время проводил рядом с ней.

– Я вспомнила, как вчера заходила в лабораторию за своей солонкой, – сказала она. – Фон Целл одолжил ее – полагаю, использовал хлорид натрия для своих растворов. Чертёнок пошел за мной. Я забыла о нем, пока не вернулась на кухню. Когда я резко окликнула его, он выбежал оттуда. И он что-то жевал или облизывался. Должно быть, он попробовал какой-то из реагентов!

– Какой из реагентов? – требовательно спросил Суинертон. – Я и подумать не мог, что какой-то земной реагент способен помочь. Но случай с Чертёнком подсказывает, что один из них работает. Какой именно реагент?

Карсен только покачала головой – она не видела Чертёнка, пока тот не выбежал к ней. Взволнованный Суинертон первым бросился в жилой отсек, переоборудованный под «лабораторию». Работая в отчаянной спешке, он, фон Целл и Парлетти вскоре завалили всё вокруг химикатами.

– Чертёнок попробовал что-то из этого, – чуть не простонал Суинертон. – Но мы не знаем, что именно!

Один из этих реагентов – наше противоядие. Но какой именно из сотен? Наше химическое оборудование на усовершенствованном и более вместительном корабле этой экспедиции довольно объёмное. Как нам это выяснить?

Казалось бы, всё просто: смешивать каждый реактив с концентратом фермента, пока один из них не даст реакцию. Но каждый тест требует двенадцати часов для получения стопроцентно достоверных результатов. Теперь время – наш главный враг. Суинертон с помощниками тестируют по дюжине образцов за раз. Мы надеемся, что они наткнутся на нужный состав прежде… ну, прежде чем станет слишком поздно.

Понимаете, их пальцы стали непослушными, неуклюжими. Мы то и дело роняем пробирки. Наш запас времени, вероятно, составляет неделю. Потом, когда руки превратятся в бесполезные обрубки, мы станем совершенно беспомощны.

Я стучу по этим клавишам большими пальцами. Остальные пальцы наполовину парализованы. По неумолимым законам эволюции, спрессованным в часы вместо эпох, мы превращаемся в диких животных.

Иронично, не правда ли? Наше спасение находится непосредственно в наших руках – если бы только они оставались руками.

Сто