Как развестись с драконом и не влюбиться - Анна Ланц Страница 2

— Куда? — вот тут я занервничала.

— Как куда? Куда хочешь. В свою родовую усадьбу. Или назад — в столицу.

Ух ты! У меня есть родовая усадьба! Правда, почему этот нахал говорит о ней таким тоном, словно это никому не нужный сарай?

— То есть ты меня выгоняешь?

— Ты же попросила развод.

Ну, вообще это он первый о нем заговорил, но я это уточнять не стала.

— Хочешь, сиди у себя в усадьбе в одиночестве, среди сорняков. Хочешь, ищи нового мужа в столице. Мне все равно.

— О! Какой ты великодушный, — не удержалась я.

Мы сцепились взглядами. На миг мне показалось, что его темные глаза вдруг потеплели, что сейчас он наклонится ко мне, коснется моей щеки и скажет, что не поедет ни к какому императору. Что я его жена и должна ею остаться.

И что самое странное, мне этого так захотелось! С чего вдруг? Я ведь совсем не знала этого человека, а то немногое, что услышала, совсем не вызывало симпатии.

Тогда почему внутри так болезненно тянуло — ну, прикоснись же!

Ерунда! Я резко тряхнула головой и, не выдержав, первой отвела взгляд.

Он тяжело вздохнул, словно и сам сражался с каким-то внутренним порывом, а потом резко развернулся и, опираясь на трость и чуть прихрамывая, вышел из комнаты.

Стоило двери захлопнуться, я вскочила с кровати. Видимо, слишком резко: слабость мгновенно накатила, а каждая мышца откликнулась болью. Пришлось крепко зажмуриться и постоять так, пока неприятная волна не схлынет.

Зато дальше я рванула прямо к столику с высоким зеркалом в резной деревянной раме. Мне не терпелось в него заглянуть.

И вот оно — отражение. Я вздрогнула. Конечно, я уже догадывалась, что привычной себя в зеркале не увижу. Что я оказалась в прошлом, а то и вовсе в другом мире.

Но все же одно дело догадываться, и совсем иное — встретить взгляд чужих глаз.

Несколько долгих секунд я таращилась в отражение. И признаться, оно мне понравилось. Очень понравилось! Девушке в зеркале было от силы двадцать три. Белоснежная кожа, густые каштановые волосы, темно-зеленые глаза с длинными ресницами и пухлые губы.

Я невольно провела пальцами по лицу, все еще не до конца веря, что теперь это я. Раньше из отражения на меня смотрела короткостриженая брюнетка, чуть полноватая, вечно заедающая стресс шоколадом, с синяками под глазами.

А теперь… Бог ты мой. Эта девушка явно не знала, что такое бессонные ночи, стресс в офисе и бег наперегонки с автобусом.

Но если я здесь, в этом теле… то где мое? В памяти снова всплыл визг тормозов, длинный гудок и ослепляющий свет фар. Неужели мое тело мертво, а душа каким-то образом переселилась сюда? Тогда где душа Юлании? Что с ней случилось?

По телу снова прокатилась волна боли уже не такая сильная. Но все же… Откуда этот приступ?

Стиснув зубы, я выждала, пока он уйдет, и занялась поисками. Облазила каждый уголок комнаты: тумбочки, ящички, шкафы, — в надежде найти хоть что-то, что могло рассказать мне о прежней хозяйке тела. В идеале, личный дневник. Но ничего подобного не обнаружилось.

Я уже почти сдалась, как вдруг мне улыбнулась удача. Заглянув в шкатулку с драгоценностями, — набитую битком, надо заметить, — я случайно обнаружила, что ее донышко странно скрепит.

Секунда ковыряния ногтем и… щелк! Второе дно отошло. А под ним обнаружилось письмо.

Я взяла плотный, надушенный чем-то приторным, лист бумаги, открыла и поняла, что он написан не на русском языке.

И только тогда я осознала, что говорю и думаю, я тоже не на родном языке. Но мозг легко провел хитрую подмену, и слова приобретали смысл.

С письмом вышло чуть сложнее. Несколько секунд я всматривалась в странные, закрученные буквы. Даже начала переживать. Может, я не умею читать?

Но стоило мне расслабиться, как чужая память пришла на помощь: линии дрогнули и словно перетекли в слова, понятные и ясные, которые я прочитала без труда.

'Знаю, как ты боишься. Но помни, ради чего мы это делаем. Этот день изменит все. Нашу жизнь, будущее. Мы станем не просто неприлично богатыми, мы обретем магию! А с ней и власть. У тебя все получится, я в тебя верю. Просто сделай это сегодня. И тогда уже ничего не сможет помешать нам быть вместе.

Твой К.'

Так-так, интересненько. Я перечитала письмо три раза, словно от этого слова должны сложиться в другой смысл. Но нет, смысл был все тот же.

Прежде всего меня поразило, что в этом мире есть магия. Ну, или же у писавшего буйная фантазия и талант к драматизму. Хотя… с учетом, как я здесь оказалась, поверить в магию было не так и сложно.

Магия так магия. Сегодня меня уже ничем не удивишь.

Дальше. Это письмо объясняло, почему Юлания так упорно отказывалась «консумировать брак» с красавцем-мужем. Все просто: у нее был любимый. Этот загадочный «К», с которым они явно что-то замышляли.

Стать богатыми. Получить магию. Завоевать мир… или хотя бы собственный кусочек власти.

Амбициозно, что тут скажешь… И, судя по написанному, опасно.

Интересно, у них получилось? Учитывая, что сейчас в теле Юлании — я, а сама девушка бесследно исчезла — скорее всего, нет. Похоже, она умерла, делая что-то жуткое и определенно противозаконное. И почему-то в ее теле оказалась я.

Картина происходящего потихоньку вырисовывалась. Я даже смиренно вздохнула, принимая новую судьбу, и тут за занавеской что-то тихо зашуршало.

Я вздрогнула. Письмо тут же — рефлекторно, словно тело действовало без моих указаний — оказалось спрятано в кармане платья.

Я напряженно вглядывалась в источник шума. Я что, в комнате не одна?

Шорох становился громче. Теперь это был даже не шорох, а возня. Как будто кто-то запутался в ткани и тщетно пытался вырваться. Тяжелые портьеры задрожали, заходили ходуном.

— Ну, нет, — прошептала я. — Только не говорите мне, что в это роскошной спальне водятся крысы размером с теленка.

Я на всякий случай отступила на пару шагов. Сердце ухало так громко, что, казалось, сейчас выскочит и побежит прочь.

И тут… фр-р-р!

Из складок ткани вылетело что-то черное и пушистое. Оно буквально взмыло вверх, описало дугу по комнате и с легким хлопком приземлилось на ковер.

Я ошарашенно уставилась на это нечто.

Передо мной сидел маленький черный котенок — пушистый, будто облачко, с мордочкой ангельской невинности. Все было