Казачонок 1861. Том 8 - Сергей Насоновский Страница 7

Щедрый он, как же. Такому дай волю, он кому хочешь горло перегрызет. Мне вообще был непонятен его интерес к семье Загорульских. Насколько я понимал, капиталы у них и рядом не стояли. Да и в роли выгодного делового партнера Алексей Владимирович ему не шибко подходил. Может еще какая связь имеется?

Потом письмо неожиданно потеплело.

Оказалось, Дашенька приболела, и потому в дорогу до Тифлиса ей никак нельзя. Загорульский туда поедет один, а Наташа остается в Ставрополе при сестре.

Вот тут я и задумался.

Напрямую она меня, конечно, никуда не звала. Ни единого такого слова в письме не было. Все чинно, все пристойно. Только я же не дурак. Намек этот распознал прекрасно.

Я сел на лавку, перечитал письмо еще раз и наконец честно признался самому себе в том, о чем до того старался не думать. Из всех девчат, которых я успел повстречать в этом мире, Наташа зацепила меня сильнее прочих. И мне очень хотелось ее снова увидеть.

Я сложил письмо и еще некоторое время сидел молча.

Все складывалось так, что моя дорога теперь лежит в Ставрополь. Возможно, удастся навести справки про Остапа Ворона и понять, что с ним дальше станет. Да и с Афанасьевым у нас был разговор про фотографический аппарат. Вполне возможно, что он уже прибыл, и это еще один повод мне съездить в Ставрополь.

На этом я медленно выдохнул, убрал письмо в хранилище и поднялся. Если Андрею Павловичу удалось раздобыть для меня все необходимое, то из Ставрополя я уеду не только с воспоминаниями. Представив, что у меня скоро появится фотография Наташи, я почувствовал, как в груди разлилось приятное тепло.

Глава 3. Дела амурные

Кажется, совсем недавно я уже ехал этой дорогой. А вот поди ж ты, снова степь, пыль, знакомые станции и мой кабардинец везет меня в Ставрополь.

Сапсана я не гнал, ехал размеренно, то шагом, то переходя на рысь. Путь не близкий, ставить рекорды нынче ни к чему. Ночевать старался в станицах, на постоялых дворах, которые за последнее время успел хорошо изучить. Хозяев многих уже и по имени знал, да и те меня запомнить успели.

Покачиваясь в седле, гонял мысли по кругу и прикидывал, что делать в городе. Сначала надо было узнать у Афанасьева, дошел ли фотографический аппарат. Потом осторожно навести справки про Остапа Ворона.

Здесь, правда, все упиралось еще в одну проблему. О том, что люди, разыскивающие шашки с клеймом, уже не раз проявляли ко мне интерес, Андрей Павлович знал. Но вот про историю их связи с моим родом, про пращура Алексея Прохорова и вообще про настоящую подоплеку этих клинков он не был в курсе. И я до сих пор не решил, стоит ли посвящать его в это дело полностью.

А еще я по-разному представлял нашу встречу с Наташей. Признаться честно, от одной только мысли об этом становилось волнительно. Выглядело это странно для меня самого, ведь в прошлой жизни я уже проходил возраст подростковой влюбленности и романтики, а тут снова нате, распишитесь. Гормоны юношеские добавляют масла в огонь, что ли?

К Ставрополю я подъехал засветло. Сперва пошли предместья, потом улицы стали шире, прибавилось транспорта, людей, лавок, пыли и шума. Все как обычно, только внутри у меня отчего-то было неспокойно.

Сапсана я направил не на постоялый двор, а сразу к Андрею Павловичу, в его арендованный дом. И повезло, офицер оказался на месте.

— Добрый день, Андрей Павлович, — сказал я, пожимая ему руку.

— Добрый, добрый, Гриша, — он обнял меня, прихлопнув по спине. — Никак тебе с фотографией неймется?

— Есть такое, — пожал я плечами. — Время появилось, вот и решил наведаться.

— Как добрался? Неужто один ехал в такую даль?

— Да что там, дорога мне уже знакомая. Погода хорошая, вот и прошел весь путь спокойно. Без приключений, и слава Богу.

— Погода… — он глянул в окно и усмехнулся. — Да, начало осени на Кавказе замечательное. А твой заказ, думаю, со дня на день будет в городе. Может, уже даже завтра. Я ждал еще вчера, но обоз задержался. Или на станции тормознули, или по дороге встали, черт их разберет. Не потеряется. О том не беспокойся, люди надежные, не раз меня выручали, да и обязаны кой чем…

— Ну, стало быть, приехал я не зря, — улыбнулся ему в ответ.

— Не зря, — кивнул Афанасьев. Потом прищурился внимательнее. — Только вижу я, Гриша, что не один аппарат тебя из Волынской привел в такую даль. Еще что-то имеется?

Я кашлянул.

— С чего это вы решили?

— Да с того, что у тебя сейчас лицо как у кота, который марта дожидается.

— Вот ведь! Глазастый вы человек, господин штабс-капитан, — с уважением сказал я.

Афанасьев тихо рассмеялся.

— Молодость, она на то и молодость. Только голову, Гришка, не теряй. И помни, что ты сейчас в большом городе, а не у себя в станице, будь на чеку.

Последнее он сказал уже без улыбки. Я понял намек сразу. Возможных пакостей одного известного нам обоим негодяя со счетов никто не снимал.

— О том и сам думаю, — ответил я. — Потому сперва к вам и зашел. Отметиться, так сказать.

— И это правильно, — кивнул Андрей Павлович. — Беги, приводи себя в порядок с дороги. А завтра с утра загляни. Если аппарат подоспеет, сразу и заберешь.

— Зайду непременно.

— И, Гриша, — окликнул он меня уже у двери, — ежели слежку приметишь или еще что дурное, не геройствуй. Сразу ко мне. Враг наш никуда не делся, просто выжидает.

— Понял. Постараюсь без глупостей.

На том же постоялом дворе, где мы с моими казачатами останавливались недавно, я снял себе комнату, велел обиходить Сапсана и взялся приводить себя в порядок. Смыл дорожную пыль с лица и рук, сменил бешмет, хорошенько прошелся щеткой по черкеске, вычистил сапоги. Даже чуб гребнем расчесал.

Приведя себя в должный вид, спустился вниз, плотно пообедал и сразу направился в город. Сначала нужно было заскочить на базар. Хотелось раздобыть цветы, выбрать красивый, но в то же время скромный букет.

Пожилую женщину с плетеными корзинками я приметил чуть в стороне от овощных рядов. Она торговала садовыми цветами, видно, срезанными еще утром. От них тянуло свежестью так, что этот запах