Моника Бернс - Страсть куртизанки Страница 23

— Я решил остаться и убедиться, что вы съели ужин. Не говоря уже о том, что тоже голоден. — Он жестом указал на противоположное кресло. — Садитесь. Вы должны поесть.

Рут коснулась своих распущенных волос, намереваясь собрать их наспех в пучок. Гаррик тотчас поспешил к ней, отчего она удивленно вздрогнула. Выражение его лица было непроницаемым, когда он медленно взял ее руку и заставил отпустить волосы.

— Не надо трогать их. Мне нравится, когда ваши волосы распущены. — Его теплая рука потянула ее к камину. Она села в кресло, и Гаррик устроился напротив. Он улыбнулся и взял ложку. — Пахнет очень вкусно.

— Это фирменное блюдо Долорес, — пояснила Рут, дуя на ложку с горячей едой. Тушеное мясо быстро согрело ее и подействовало еще более расслабляюще, чем ванна. Когда она покончила с этим блюдом, Гаррик вопросительно взглянул на нее и улыбнулся.

— Принести еще?

— Нет, благодарю. — Она покачала головой. — Этого достаточно, чтобы утолить мой голод.

Он кивнул, и на лице его отразилось чувство, которое она не могла определить. В следующее мгновение оно исчезло. Гаррик проглотил еще кусочек мяса, затем намазал масло на хлеб и откашлялся.

— Расскажите мне о приюте Святой Агнессы. Вы его спонсор?

— Я создала этот сиротский приют.

Ее ответ заставил его приподнять голову и удивленно посмотреть на нее.

— Это сделали вы?

— Почему в это так трудно поверить? — сказала Рут с оттенком раздражения в голосе. — Женщины обладают неменьшими способностями в том, что касается бизнеса или благотворительности.

— Вы неправильно истолковали мое удивление, — возразил Гаррик. — Просто мне не приходило в голову, что вы могли быть главным учредителем. Когда вы основали этот сиротский приют?

— Более пятнадцати лет назад. — Рут поморщилась, осознав, как быстро бежит время.

— Что побудило вас сделать это? — Он не отрывал от нее глаз.

Рут закусила губу, размышляя, насколько откровенной следует быть с ним.

— Я знала на собственном горьком опыте, что значит остаться без крова, и хотела, чтобы такое не случилось с другими.

— И поэтому создали приют Святой Агнессы. Я чувствую боль в вашем голосе. — Его проницательный взгляд заставил Рут вновь повернуться к огню. Внезапно, подавшись вперед, Гаррик коснулся ее руки, и Рут подсознательно сжала ее в кулак.

Она посмотрела на его длинные пальцы. Затем невольно отметила мускулистость его руки и темные волосы, исчезающие под рукавом рубашки. Ей всегда нравилось смотреть на красивые мужские руки. В тот момент, когда Рут встретилась с его взглядом, она поняла, что расскажет ему свою историю.

В обществе знали, что она приобрела свой титул как дочь маркиза Хейлторпа. При этом кое-кто полагал, что он ей вовсе не отец — так считал и сам маркиз. Рут снова повернулась к огню. Она часто задумывалась о причинах, которые заставили ее выбрать особый путь в жизни. В последние несколько месяцев ей очень хотелось понять, как все это могло произойти.

— Помните пожилого джентльмена в свите принца и принцессы в тот вечер в опере? — тихо спросила она.

— Того, который выглядел не особенно радостным?

— Вы хотите сказать — крайне недовольным, оттого что увидел меня. — Рут кивнула, снова ощутив душевную боль. — Это маркиз Хейлторп… мой отец.

— Ваш отец? — Это был скорее не вопрос, а недоуменное восклицание.

— Да, мой отец, — повторила Рут. Несмотря на отчаянные усилия скрыть горечь в своем голосе, ей не удалось сделать это. — Он отказался от счастья в личной жизни, потому что предпочел поверить другому мужчине, а не собственной жене.

Рут замолчала, наблюдая за горящими поленьями в очаге. Внезапно раздался громкий треск, и она вздрогнула от неожиданности. Мягкое прикосновение руки Гаррика побудило ее взглянуть на него. Он ничего не сказал. Это был просто жест утешения, согревший ее душу. Рут откинулась на спинку кресла и глубоко вздохнула.

— Мои родители в отличие от многих супружеских пар любили друг друга. Но внезапно их семейному счастью пришел конец. Хотя моя мать редко вспоминала об инциденте, который заставил отца выгнать ее из Хейлторп-Мэнора, я смогла за несколько лет восстановить по частям историю. — Дрожь пробежала по телу Рут, когда она вспомнила те страдания, которые пришлось пережить ее матери. Несмотря на жестокость мужа, она не переставала любить его. — Родители прожили в браке недолго. Отец очень ревниво относился к окружению матери. Как-то во время домашней вечеринки один из гостей попытался среди ночи изнасиловать ее. Отец застал их и предположил худшее.

— Боже милостивый, — тихо произнес Гаррик. Возмущение, прозвучавшее в его голосе, было сродни ее гневу.

— Этот мужчина знал, что отец способен погубить его в социальном и финансовом смысле, и потому немедленно обвинил мою мать в том, что произошло. Она протестовала, но, ослепленный ревностью, отец поверил лорду Тремейну.

— Тремейну? — Этот заданный резким тоном вопрос заставил Рут удивленно взглянуть на Гаррика.

— Это не нынешний виконт, а его отец.

— Яблоко от яблони недалеко падает, — сердито заметил Гаррик.

Его явное раздражение свидетельствовало о том, что он относился к нынешнему лорду Тремейну так же, как она к старому виконту, который умер несколько лет назад. Рут снова ощутила боль, которую тот причинил ей и ее матери.

— Отец приказал выгнать мать из дому. Мои дедушка и бабушка умерли, и ей, дочери викария, некуда было идти. В конце концов некий друг детства арендовал для нее небольшой коттедж. Когда мать поняла, что беременна, она пошла к своему мужу, чтобы оправдаться перед ним, но он заявил, что не собирается воспитывать внебрачного ребенка.

Рут сжала челюсти при воспоминании о том, как он употребил те же слова в тот день, когда она обратилась к нему за помощью после смерти матери. Тогда она впервые испытала чувство ненависти. Рут отбросила эти воспоминания и продолжила историю своих родителей.

— Мать всегда говорила мне, каким прекрасным был мой отец, и я верила ей до десятилетнего возраста. Тогда она взяла с собой меня, чтобы познакомить с отцом. В то время я была очень похожа на него, когда он был ребенком. Мать верила, что, увидев такое сходство, он узнает правду.

— Но он не признал вас.

— Нет. Тремейн распространил слухи о том, что наставил рога моему отцу, и это еще больше восстановило того против моей матери. Разговор, состоявшийся между ними в тот день, был ужасен. Мать заставила меня выйти из комнаты, а сама осталась там.

Рут замолчала, вспомнив крики, доносившиеся из-за двери кабинета отца. Все это невозможно было осознать, но она услышала достаточно, чтобы понять, каким жестоким был маркиз на самом деле. Дрова в камине потрескивали, и она наблюдала за вспышками голубого пламени на поверхности одного из горящих поленьев. Рут нахмурилась и продолжила свою историю.

— Они ужасно ругались несколько минут, а когда мать вышла из кабинета, она выглядела так, как будто постарела на несколько лет. После этой встречи она резко изменилась. В течение следующих восьми лет ее здоровье пошло на убыль, и я была убеждена, что ей уже не хотелось жить. Когда она умирала, я по ее просьбе пошла к отцу. Перед смертью она хотела увидеть его еще раз.

— Но он отказался прийти, — гневно произнес Гаррик, явно потрясенный.

— Да. Он проклял меня и приказал выгнать из дома, сказав при этом, что больше не желает видеть. Моя мать умерла спустя несколько дней с его именем на устах. — На этот раз Рут не стала скрывать свою горечь. — Через три недели после похорон матери ко мне с визитом явился виконт Чиппенем. Тот видел меня во время моего посещения отца и, по-видимому, влюбился. Он предложил мне кров в обмен… в обмен на постель. Человек со многим готов смириться, когда голоден и, особенно, когда нет средств к существованию. Я не имела практических навыков, чтобы устроиться на работу. Денежное содержание матери прекратилось, а никаких других ресурсов не было. Поэтому я приняла его предложение.

— Каков негодяй, — проворчал Гаррик.

— В этом я согласна с вами. У моего отца была жена, которая обожала его…

— Я говорю не о маркизе и его безобразном поведении.

— Я имею в виду Чиппенема и то, как он воспользовался вашей ситуацией. — Пылкие слова Гаррика заставили Рут удивленно взглянуть на него.

— Как сказать… Возможно, если бы не он, я в конце концов оказалась бы в борделе. Жить в качестве любовницы Чиппенема было все же предпочтительнее. — Рут слегка пожала плечами, заметив, что Гаррик нахмурился. — Покровительство Чиппенема обеспечило мне доступ в высшее общество Мальборо, где я могла выгодно пользоваться своим титулом. Он придавал мне особую респектабельность. Все это приводило в ярость моего отца.

Рут позволила себе улыбнуться, вспомнив, как впервые столкнулась с отцом на приеме, устроенном Чиппенемом. Отец побагровел и приказал ей прекратить пользоваться своим титулом. Ей доставило огромное удовольствие открыто отказать ему, рискуя тем, что он может привлечь ее к суду.