На кого ты меня променял? - Амелия Борн Страница 5

— Если что, Аня… Ты можешь на меня положиться, — проговорил Роберт, и я, кивнув ему, все же решилась.

Толкнула дверь его кабинета и вышла прочь.

В офисе поймала на себе лишь пару любопытных взглядов, один из которых принадлежал Елене. Но меня ни о чем никто не расспрашивал, потому до выхода удалось добраться беспрепятственно.

Артема тоже не встретила, как и мать. Потому, когда садилась в автобус и ехала домой, охваченная состоянием какого-то удивительного отупения, у меня даже предположения не было, куда убралась эта парочка любовников.

Однако ответ на этот вопрос ожидал меня, когда я вошла в квартиру, и взгляд мой тут же наткнулся на туфли матери, что стояли в прихожей. Обуви Артема, в которой он сегодня был в офисе, не наблюдалось. Это значило, что мама приехала сюда без зятя.

Сама она появилась в тот момент, когда я, стащив кроссовки, открыла дверцы шкафа, чтобы вытащить из него сумку, в которую планировала бросить вещи.

Я скользнула по маме взглядом, увидела, что она уже похозяйничала и у нас с Артемом дома. Нашла бутылку вина, открыла ее, налила себе внушительную порцию в мой любимый бокал.

— Давай без истерик, Аня. И хлопаний дверьми, — заявила она так спокойно, словно речь у нас сейчас должна была пойти о том, что приготовить на ужин. — Мы с Темой все обсудили. Нашим отношениям конец. Я была не права, когда заявила, что мы и дальше будем с ним встречаться. Все в прошлом. Забудь об этой ерунде.

Они все обсудили! Наши пострелы везде поспели, как говорится. И как быстро все им удавалось — я бы не удивилась, если бы, выйдя из кабинета Роба, они еще и успели дотрахаться, а потом уже обсуждали, станут встречаться дальше, или нет.

— Аня… Ты меня вообще слушаешь? — потребовала ответа мама, когда я прошла в квартиру, не обращая внимания на женщину, которая была для меня отныне мертва. — Аня! Куда ты поедешь? У тебя ни гроша за душой!

Я поставила сумку на кровать и стала кидать туда вещи. Все, конечно, не поместится, но на первое время точно хватит и того, что соберу.

— Аня, да хватит уже этих твоих задвигонов! — выкрикнула мать, отставив бокал, и… попыталась забрать сумку, чтобы не дать мне класть в нее одежду и дальше.

Я в последний момент успела выхватить то, что принадлежит мне. Хотя бы на этот раз…

— Задвигонов? Ты называешь задвигонами то, что я просто ухожу от мужа, как сделала бы любая уважающая себя женщина, которая бы узнала об измене? И не просто об измене, а о том, что этот самый муж трахал ее собственную мать?!

Все, с меня хватит! Я заметалась по квартире, будто была заперта в тесной клетке, прутья которой все сближались и сближались друг с другом, грозя оставить меня внутри своего жестокого капкана. К черту все сборы, приеду за остальным потом. Сейчас последнее, что мне хочется делать — оставаться наедине с этой жуткой женщиной.

— Воспринимай это так, как я сказала, — пожала плечами мать. — Я, кстати, обещала, что вы с Артемом обязательно поговорите. Он очень переживает из-за случившегося.

Я резко обернулась к ней и округлила глаза. Она обещала Сахину, что сможет меня убедить в необходимости беседы с ним? Прекрасно.

— Знаешь, что меня волнует в случившемся? — процедила я, закрыв «молнию».

Планировала собрать косметику в ванной и свалить, но сначала я все же задам вопрос «матери года».

— Знаю, да, — кивнула она и растянула губы в ледяной усмешке. — Тебя волнует все… Но ты же дура, Аня, если сейчас уйдешь. Ты всегда была неприспособленной к жизни. Я видела, как ты готова рыдать ночами от того, что тебе наши отношения кажутся не такими прочными, как, скажем, у твоих подружек с их мамами.

Вовсе не о том я хотела говорить с ней, но было даже интересно, что Диана Адамовна могла рассказать мне про наше материнско-детское общение. В нем же и крылась вся суть, я права? Если бы мама меня любила, ей бы и в голову не пришло лечь с моим мужем.

— Считаешь проявление чувств равносильным неприспособленности к жизни? — вскинула я бровь, складывая руки на груди.

— Не всегда и не во всем, — ответила мать. — Но мне всегда не нравилось в тебе то, что ты готова проявить слабость по любому поводу. У меня могла родиться только такая же стальная леди, как и я. А получилась ты, Аня. Я тебя даже полным именем называть разучилась. Анна — подошло бы царице. А ты так… Анька…

Она очень тяжело вздохнула и устроилась в кресле. Я ни слова не говорила, переваривая услышанное. Оказывается, у меня попросту не было шансов, ведь я родилась чувствительной, чувствующей и эмоциональной. С огромной потребностью в тепле и заботе. Мама просто не была способна к тому, чтобы любить ребенка, настолько непохожего на нее. Это не входило в установленную «программу» ее бытия.

— Хочешь знать, когда мы стали спать с Артемом? Давно, как я и говорила. Он пожаловался однажды, что ты не отвечаешь его запросам в постели. Мол, очень мягкая, какие-то сплошные нежности и сюси-пуси. А ему хотелось иного.

Я все это уже слышала, там, в кабинете Лаврентьева, потому поспешила переключить ракурс беседы на иное:

— Зачем ты сделала так, чтобы мы с ним поженились? Могла бы нас не знакомить. Просто бы спала с Сахиным сама…

Она воззрилась на меня с искренним недоумением. Как будто ко всем тем недостаткам, которые были перечислены ранее, можно было присовокупить еще и отсутствие у меня мозгов.

— Потому что я за тебя в ответе, Аня. Тебе нужен был хороший мужик, на которого прежде всего я могла бы положиться. Я очень рада, что рядом с тобой такой человек, как Артем. Держись за него, ибо без него ты никто, Аня…

Она искренне верила в то, что говорила… Она была убеждена в моей совершенной никчемности. Для Дианы Адамовны я представляла ценность только вкупе с мужчиной, которого она сама мне подобрала… И которого удерживала рядом, раздвигая перед ним ноги.

Но возникал иной вопрос: зачем тогда я при всем при этом Артему? Да, он не раз говорил, что у него удобная жена, с которой ему очень хорошо и комфортно, но я видела в этом скорее какую-то шутку… А оказывается, он на голубом глазу считал, что я вполне себе заслужила право быть рядом, а все