Плененная Виканом - Каллия Силвер Страница 13

Морган приблизилась к пруду; шаги были медленными и нерешительными.

Под поверхностью воды маленькие существа метались быстрыми вспышками движений — на первый взгляд похожие на рыб, с гладкими телами и грациозные. Но их расцветка заставила ее замереть. Сиреневые. Не мягкий румянец, не намек — полностью сиреневые, с мерцающим фиолетовым отливом, который менялся при движении. Они мелькали между растущими в воде вайями, скрученными, как полупрозрачные перья; их цвета расцветали оттенками, которых она никогда не видела ни в одной земной экосистеме.

Что-то внутри нее разжалось, пока она наблюдала за ними.

Тихий гул Бастиона стих, ее собственное дыхание выровнялось, а напряжение в плечах ослабло.

На мгновение сад показался отделенным от всего остального: отделенным от инопланетной политики, от притязаний и ритуалов, от холодных залов и страха, который преследовал ее с той ночи, когда она исчезла со своего балкона.

Она позволила себе втянуться в ритм пруда, в мягкие узоры на воде, в странных рыб, снующих между листьями, как нити живого света.

Это безумие, — подумала она, хотя слова теперь несли меньше жара. — Моей жизни на Земле больше нет. Все знакомое… все это недосягаемо.

Они никогда меня не отпустят.

Доказательства были повсюду вокруг нее — технологии, которые она не могла постичь, существа двух видов, работающие в безупречной координации, межзвездные путешествия настолько продвинутые, что земная наука казалась примитивной.

Если они хотели оставить ее себе, у человечества не было силы их остановить.

Дрожь поползла по коже.

Она медленно выдохнула, наблюдая, как сиреневые существа мерцают, словно танцующие огни под водой. Это зрелище успокоило ее так, как она не ожидала. У красоты был способ прорываться сквозь страх, пусть даже ненадолго.

Но момент не продлился долго.

Сдвиг прошел по воздуху — такой мягкий, что она почти упустила его. Слабое шевеление, как изменение давления прямо за ее спиной. Затылок покалывало, крошечные волоски встали дыбом, волна осознания прокатилась по рукам.

Это глубокое, инстинктивное чувство подсказало ей, что она больше не одна.

Медленно, очень медленно…

Она повернулась.

Глава 12

Она увидела его сразу за порогом сада; его фигура наполовину попала в луч янтарного света, льющегося со стены. Свет очертил углы его доспехов, вырезая его из теней с безжалостной четкостью.

Сердце екнуло так резко, что показалось, будто оно пропустило удар. Жар и холод пронеслись сквозь нее одновременно; по коже побежали мурашки, а каждая мышца окаменела.

Инстинкт призывал отступить, но что-то более мощное удерживало ее на месте.

Страх прошел сквозь нее — не тот панический вид, что заставляет человека бежать, а тяжелое, глубинное осознание того, что она стоит перед чем-то достаточно могущественным, чтобы перенаправить всю ее жизнь одним выбором. Тем, что уже это сделал.

И сквозь этот страх, так тонко, что это почти ускользало от нее, пробивался яркий укол предвкушения.

Она заставила пальцы разжаться, но безуспешно. Пульс тяжело бился в горле, пока она смотрела на фигуру в свете, на невероятное существо, которое формировало каждый момент ее жизни с той ночи, когда она исчезла с балкона.

Она знала.

Это был он.

Архитектор ее пленения.

Тот, чей приказ вырвал ее с Земли.

Викан.

Он стоял посреди сада, неподвижный на бледном камне; отфильтрованный солнечный свет ударял в его доспехи, превращая их в расплавленное золото. Каждая чешуйчатая пластина ловила свет по-своему, превращая его форму в изменчивую мозаику из вороненого металла поверх тела, созданного для войны.

На одно сердцебиение ее легкие забыли, как работать.

Он был огромен.

Он напоминал человека лишь очертаниями — торс, конечности, голова, — но пропорции были неправильными. Его плечи были шире, чем мог выдержать любой человеческий скелет, скрытые под толстыми, перекрывающими друг друга пластинами, изгибающимися подобно шкуре древнего зверя. Даже сквозь броню была очевидна масса мышц под ней. Сила исходила от него так, словно жила под его кожей и просачивалась сквозь металл.

Сама броня была ужасающей в своей красоте: органичная и жестокая одновременно, бесшовная кожа из металлических чешуек. Широкие пластины защищали грудь слоистыми изгибами золота, окаймленными более темным металлом, намекающим на когти или зубы. Его руки были чудовищными, латные рукавицы сегментированы на тяжелые части с пальцами, похожими на когти.

По сравнению с маджаринами — воплощением богоподобной, эфирной грации и церемониальности — это создание выглядело выкованным в мире, который никогда не знал мягкости. Все в нем было создано, чтобы доминировать, устрашать, завоевывать.

И затем ее взгляд достиг шлема.

Вдох, который она сделала, застрял на полпути.

Он имел форму черепа хищника — угловатые плоскости, ребристые виски, макушка, уходящая назад в гладкой, аэродинамической дуге. Никакого отверстия для рта, никаких видимых вентиляционных отверстий — только скульптурные линии, предполагающие силу, крепко удерживаемую в узде. Лицевая пластина не выдавала ничего.

Но глаза выдавали.

Две узкие светящиеся щели горели сквозь маску, красные, как угли, и точно сфокусированные. Свет внутри них пульсировал медленным, ровным жаром, словно что-то опасное наблюдало из-за слоев древнего металла. Когда эти глаза полностью остановились на ней, тяжесть этого внимания пролилась сквозь нее — тяжелая, поглощающая, от которой невозможно отмахнуться.

Он был самым пугающим существом, которое она когда-либо видела.

Ее разум цеплялся за ярлыки, за категории, которые сделали бы его меньше, понятнее, сдерживаемым. Их не было. Броня, осанка, его чудовищная грация — все это говорило о виде, сформированном давлением, которое Земля никогда не смогла бы создать.

Страх прокатился по ней острой волной.

А с ним — осознание, чистое, как лезвие клинка.

От этого не будет спасения.

Что-то сдвинулось внутри нее.

Жар пополз по шее. Тонкая дрожь прошла по груди и вниз по рукам. Колени ослабли не от желания упасть, а от чего-то более странного — тяги, сжимающейся внизу живота, острой и непрошеной.

Нет, не сейчас!

Ее телу было все равно.

Само его присутствие — его размер, хищная неподвижность, сила, исходящая от него, как жар от кузницы, — ударило ее с мощью, с которой она никогда раньше не сталкивалась. Страх сплелся с чем-то гораздо более предательским, скользя вниз по позвоночнику медленным электрическим разрядом, выбивающим почву из-под ног.

Это не имело смысла.

Он был монстром. Завоевателем. Существом, которое, вероятно, могло бы раздробить камень голыми руками. Каждая рациональная часть ее должна была пятиться в ужасе. Вместо этого тело предало ее дрожью, несущей не только страх, но и более теплую, темную ноту, притягиваемую к силе, которую он носил так же легко, как и эту броню.

Ее рука поднялась к грудине, словно она могла вдавить