Камеристка - Дина Зарубина Страница 13

Одно место пустовало, за столом отсутствовал студент академии, мой сосед из мансарды, поэтому мне его не представили. Хозяйка неодобрительно процедила, что Ксавье вообще крайне беспорядочный человек, и она бы его давно выгнала, но он оплатил жилье сразу за целый год.

Глава 7

Готовила кухарка госпожи Фабри превосходно, я осталась довольна ужином. Тушеные овощи, творожный сыр, печеные яблоки на десерт. Хотя говядина была очевидно старой, но благодаря маленьким хитростям стала мягкой. Сколько раз я сама заливала мясо перед варкой на два часа холодной водой с яблочным уксусом или лимонным соком! Еще его можно слегка отбить и опускать в кипящую несоленую воду, солить в самом конце варки.

Брусничный соус вообще был одним из моих самых любимых, я даже улыбнулась, наливая его из узкого фарфорового соусника. А всего-то сварить легкий сироп из полстакана сахара и полстакана воды, в сироп всыпать стакан промытой брусники, 3–4 гвоздики и палочку корицы, варить четверть часа, вытащить пряности, остудить и растереть ягоды в ступке.

У госпожи Фабри работала служанка, кухарка и рабочий для разных мужских работ плотник, истопник и садовник в одном лице.

За несколько дней я успела поговорить со всеми. Разумеется, расспрашивая о других. Кухарку о том, сложно ли работать горничной, горничную — легко ли устроиться кухаркой. Каждая считала другую неумехой и лентяйкой, и охотно рассказала о сумме жалованья, о сложностях работы, о ценах, о плохих и хороших хозяевах. Добрую или худую славу разносят слуги.

Я поняла, что взаимную неприязнь в них хозяйка поддерживала искусственно, чтоб не допустить сговора. Мачеха тоже так делала, устраивая соревнования между служанками. Каждая считала себя особенно приближенной, доверенной и охотно шпионила за другими. В результате мачеха знала, кто чем дышит в поместье, и могла легко руководить этим рассадником зависти. Она вообще считала зависть и жадность слуг самыми полезными качествами для хозяйки имения.

Патер Иероним через трехдневный срок ничем не смог меня обрадовать, но посмотрел более одобрительно. Я была умыта, одета в свежее платье, и не пахла потом и навозом. К сожалению, правильное первое впечатление произвести не сумела. Но он пообещал не забывать обо мне и просил снова зайти через три дня.

За три дня я более-менее начала ориентироваться в районе набережной. Широкая улица прямиком шла к Ратушной площади, от нее отходили другие лучи. На площади был храм, напротив ратуша, слева дом гильдейских собраний, справа дом бургомистра, а в центре большой двухъярусный фонтан. Каштановый бульвар тремя кварталами левее спускался к Королевскому мосту, который вел к замку.

Ремесленная, Хлебная и наша Набережная улица шли параллельно, их пересекали Литейная и Кузнечная, образуя неровные квадраты. Если подниматься по Ремесленной от реки, можно было сразу упереться в рыночную площадь. Почтовая станция стояла на Загородной, потому что улица вела из города; в общем, я не так уж сильно заблудилась в первый день, но в закоулки между Загородной и Кожевенной старалась не соваться. Меня просто возмущала узость переулков, где соседи, живущие на разных сторонах, могли спокойно пожать друг другу руки, слегка высунувшись из окна. И эти ужасные выступающие этажи домов, лишающие света и воздуха всю улицу!

Я привыкла к простору, а тут далеко не по всем улицам могла проехать даже тележка зеленщика, не то, что карета с парой лошадей.

Нет, район Ратушной площади и далее особняков знати был весьма красив, там не было такой удушающей тесноты, как в других районах. Да и дома были большие, с лепниной, со статуями, арками и колоннами, с большими участками.

По Литейной я прошлась несколько раз. Караульная и Тюремная башня, между ними располагалось здание суда. Но в Тюремную башню тащили всякую шушеру с улиц, для благородных предназначались казематы замка. А туда бы меня не пустили, тащи я хоть три корзины пирогов, две в руках и одну в зубах.

Я уже знала, кто таков мой муж, и услышанное меня не порадовало. О его аресте судачили все вокруг, оставалось только собирать и раскладывать сведения по полочкам.

Что знали все: Рафаэль — бастард покойного короля Пальмерина Третьего, и молочный брат ныне правящего Эрмериха Пятого, носил фамилию дре Паму. При этом сам герцог Паму никакого отношения к Рафаэлю не имел, а вот матушка, будучи статс-дамой королевы, успела проходить в фаворитках чуть ли не полгода, пока ее величество была беременна.

Родили королева и фаворитка с разницей в семь месяцев. Короля рождение мальчиков чрезвычайно порадовало, и он распорядился воспитывать их вместе. Королеву никто не спросил, а герцогиню дре Паму это более, чем устраивало. Зачем держать сына на глазах обманутого мужа? Дети, они ведь хрупкие, а в доме балконы, лестницы, раскрытые окна башен, в парке озеро, гадюки, осы, шершни…

Герцогиня происходила из древнего рода и была много знатнее выбранного ей мужа, он вообще был виконтом и принял ее фамилию и ее титул. Правда, любви и уважения супруги к титулу не прилагалось. Она жила во дворце, он в поместье. Судачили, что в ее семье триста лет назад рождались драконы, о чем и говорила приставка «дре». Таких семейств по королевству едва ли пять шесть насчитывалось.

Драконов давным-давно в глаза никто не видел, зато они сохранились в гербах и сказках.

Эрике и Рафито росли вместе.

Если королева в основном постилась, молилась и ездила по монастырям, то герцогиня всерьез взялась за воспитание и обучение детей. Обоих. Ведь оба были от любимого мужчины. Шлепки и поцелуи они получали одинаково и оба звали матушкой.

Король Пальмерин высоко оценил ее усилия, и даровал многочисленные права и привилегии, в том числе доверил выбор остальных учителей и воспитателей. За физическое воспитание отвечать стал капитан королевской гвардии маркиз Брас, за точные науки — граф Пальма, прославившийся своими инженерными сооружениями, за естественные — кардинал Лемози, а изящную словесность принцу преподавал сам Дебюро, известнейший литератор, драматург и поэт.

Принц Эрмерих при таком подходе просто не мог вырасти необразованным человеком. Ему больше удавались политика и экономика, а Рафаэлю фехтование, стрельба из арбалета, верховая езда и более неблагородные виды кулачной борьбы.

Принцу предстояло править, а Рафаэлю — быть опорой трона. Никто не возражал. Долг, ответственность и необходимость оба понимали примерно одинаково.

Король Пальмерин III успел женить принца на принцессе Фаустине из