Падшие Боги - Рэйчел Ван Дайкен Страница 14

был не просто символом, выбитым на кольцах и фамильных гербах, он был приговором, оружием конца. Он означал справедливость, если ты на стороне Одина, и уничтожение, если нет. Великаны, по крайней мере так их называют истории, украли его, но не из жадности или хаоса, как говорят мифы. Они использовали его, чтобы разрушить Биврест, и это изменило все. Биврест был мостом, соединяющим наш мир с их — мерцающей, живой связью между мирами. Между Мидгардом, или Землей, и Асгардом, крепостью Богов. Через Биврест Один контролировал поток силы, людей, памяти и магии.

Но когда он был разрушен, все разбилось на куски. Боги и Великаны оказались заперты по разные стороны, и Один позаботился о том, чтобы те, кто застрял здесь, в плену, больше не помнили войну, приведшую к этому разделению. Используя свою силу, он погрузил всех в сон, чтобы выиграть время. Их воспоминания заперты, и все потому, что великий, благожелательный Отец Один решил стереть историю и переписать ее кровью и золотом.

Он никогда не говорил мне, что это значило для тех, кто оказался заперт в Асгарде. Ему не нравятся вопросы, ответы на которые могут выставить его в невыгодном свете, как правителя, не заботящегося о народе.

Всякий раз, когда я спрашивала отца о Бивресте и о том, почему кто-то вообще захотел его разделить, он просто говорил, что это была ошибка, естественное следствие войны, но всегда казалось, что он что-то недоговаривает. Великаны уже использовали Мьёльнир, чтобы уничтожить Биврест. Прятать его — все равно что показать моему отцу средний палец. Без него он не может вернуться домой и не может восстановить свои силы, ведь они исходят из Асгарда. Единственные люди, которые могут владеть им, те, в чьих жилах течет кровь Одина, или те, кто достоин. А поскольку сам Один теперь олицетворяет зло, остаюсь я. Пока не ясно, достойна ли я, но по крайней мере, во мне течет нужная кровь, чтобы выкрасть его обратно, как только я его найду.

Что еще важнее, почему Великаны спрятали древнее оружие именно в этом месте, и почему Арик единственный, кто знает где оно? Я вспоминаю разбросанные по корпусу руны, которые видела. Они работают как обереги? И если Мьёльнир защищен здесь, значит, моему отцу было нужно, чтобы я попала внутрь, руны мешают ему звать меня по крови? Что-то подавляет его. Или кто-то.

Я вскакиваю с кровати и начинаю ходить взад-вперед. Что-то важное находится прямо передо мной, я знаю это. Мне нужно пройти через это. Шаг за шагом. Меня готовили именно к этому.

Великаны не хотят, чтобы абсолютная власть вернулась к моему отцу. Сокрытие молота означает, они участвовали в войне и по крайней мере сохраняли свои воспоминания достаточно долго, чтобы составить эти планы. Они должны были сделать это после разрушения Бивреста. Потому что они все еще застряли здесь.

Мое сердце замирает в груди, а мысли мчатся, выбирая и исключая причины. Наследие семьи Эриксонов — эта школа. Если она защищена рунами, это может означать, что она защищена еще более древней силой.

Когда я впервые приехала в Эндир, я почувствовала, запах чего-то древнего, тлеющего под университетом, если, конечно, мое воображение не разыгралось. Черт, даже горы вокруг школы кажутся мифическими и безжалостными. Может быть, они спрятали Мьёльнир в ближайшей пещере или глубоко в лесу. Может быть, сближение с Ариком, и завоевание его доверия действительно является ключом к обнаружению Мьёльнира.

Я снова опускаюсь на кровать и пролистываю блокнот.

Переворачиваю страницу с изображением Мьёльнира и провожу пальцем по рисунку. Роуэн рассказывал мне истории о том, как на рукояти молота были вырезаны руны, за которые Тор крепко держался, прежде чем поднять его в небо.

Была ли среди них Турисаз?

Молния освещала не только его глаза, но и молот, окрашивая их в пугающий серебристый цвет, прежде чем он издавал боевой клич берсерков. Его воины собирались вокруг него, выходя из леса, одетые в шкуры животных, которых они принесли в жертву Богам. Берсерки были столь безумны, что вгрызались зубами в собственные щиты, чтобы доказать, что они вообще в них не нуждаются.

Но это было до того, как все рухнуло. До того, как Боги пали. До того, как были потеряны жизни и переписана история. До того, как все, что человечество когда-то знало, было либо стерто, либо искажено до неузнаваемости.

Боги и Великаны, те, кто были преданы, и те, кто предал, превратились в легенды, искаженные временем, полуправдой и пропагандой.

А что, если руны на молоте совпадают с указанными на записке от Лауфей? Является ли записка подсказкой к тому, как найти Мьёльнир? Конечно, все не может быть так просто, и все же это было бы наиболее логично. Она может и не быть моей родной матерью, но она меня вырастила, и одно я знаю до глубины души — это то, что Лауфей умерла бы, чтобы защитить меня.

Я беру ее записку и вкладываю в досье, затем переворачиваю очередную страницу о многочисленных жизнях Мьёльнира. Судя по всему, до кражи он был простым молотом, сделанным из металла и дерева. Но поскольку Мьёльнир — живой, дышащий артефакт, он продолжал меняться от битвы к битве.

Когда Тор уничтожал миры и побеждал своих врагов, Мьёльнир не только принимал разные формы и размеры, он впитывал знания и историю Асгарда. Историю каждой династии, что когда-либо владела им. Роуэн однажды сказал мне, что молот был выкован так, чтобы отвечать только одной династии, династии Одина, но если это правда, то как Великан смог использовать его, чтобы разрушить Биврест? Полуправда и еще больше полуправды.

Я продолжаю листать блокнот. Изображения быстро сменяются от древнего оружия и миров к моей цели.

Арику.

Фотографии на этой странице заставляют меня замереть. Он еще ребенок, с пятнами от травы на джинсах. На одной из них он играет в футбол.

Я не знаю, почему я зацикливаюсь на этом, кроме того, что странно думать о нем как о нормальном маленьком мальчике. На другой фотографии он держит в руке рыбу. Она настолько маленькая, что в ней, наверное, нет ни капли мяса, но он горд собой.

Его улыбка широкая. Яркая. Любой, кто посмотрел бы на эту фотографию, решил бы, что Арик был самым счастливым мальчиком на свете. В том мужчине, которым он является сегодня, нет ни следа того мальчика.

На следующем фото он стоит рядом с Ривом, который одет в выпускную мантию и шапочку. Улыбка Арика уже