Любовь в облаках - Байлу Чэншуан Страница 2

Вот эта самая капелька и подействовала хуже пощёчины.

Она смотрела на него, как на идеальную фарфоровую вазу, в которой вдруг обнаружила крошечную трещину. Великолепно, но — не берут.

— Объяснись! — Цзи Боцзай даже рассмеялся от возмущения. Он рывком перехватил её за запястье и подтянул ближе. — Что во мне не так, а?

Мин И замерла, испуганно замотала головой:

— Господин, раз вы сидите в этом зале, то, конечно же, вы из числа драконов среди людей. Разве я смею говорить, что вы «нехороши»?

— А тогда почему — к нему?

Девушка смущённо перебирала пальцами край рукава, не зная, куда деть руки. Улыбнулась — немного неловко, немного хитро:

— Господин вы… конечно, хороши. Только… у вас ведь пока нет официальной должности. А вот у него — вы только посмотрите на узор! Такой разрешается носить лишь сановникам третьего ранга и выше.

Большой чиновник — это же прекрасно. У большого чиновника — дом большой, жалованье высокое, слуги, повозки, одежды, блюда из лаковых коробов… Если бы он взял её к себе, она бы зажила в достатке — и сытно, и сладко.

Глаза Мин И заметно засияли при этой мысли.

Чиновник, к которому она только что склонилась, на миг опешил… а потом раскатился громким смехом:

— Ха-ха-ха! Вот это девчонка! И весёлая, и глаз у неё меткий! Прелесть!

Лицо Цзи Боцзая потемнело. Он одним резким движением оттолкнул его в сторону, подхватил Мин И и усадил прямо себе на колени. Со стола схватил только что подаренный ему нефрит и вложил девушке в ладонь:

— Держи. Это тебе.

Мин И почувствовала прохладу в руке, опустила взгляд — и рот её округлился от изумления:

— Это же высший сорт белого нефрита! Он стоит… невероятно дорого!

Цзи Боцзай сказал спокойно, но с явным вызовом:

— Только что получил от великого министра. Среди всех трёх департаментов и шести управлений только у меня одного — есть такой.

— Ух ты… — Она моргнула. — Тогда вы, господин, действительно… потрясающий.

— Ну, ничего особенного, — лениво протянул Цзи Боцзай, слегка приподняв бровь. — Просто чуточку лучше, чем вот этот вот чиновник третьего ранга.

Он указал подбородком в сторону соперника и, медленно повернувшись к девушке, добавил:

— Дам тебе ещё один шанс. Выбирай.

Мин И прижала к себе нефрит, словно тёплого котёнка, и заморгала, будто стараясь взвесить не только выбор, но и последствия:

— А если… если я выберу его, вы заберёте нефрит обратно?

— Разумеется, — Цзи Боцзай кивнул без капли сомнения.

Кто бы мог подумать, что даже после этого, эта маленькая, наглая, расчётливая девчонка — только погладила ещё раз прохладный камень, как будто прощаясь, и… протянула его обратно.

— Он всё правильно сказал. Господин — человек высочайшего ранга, вы ведь точно не станете забирать такую, как я, во двор. А я не хочу напрасно тешить себя надеждами. Лучше уж выбрать путь поспокойнее.

Она указала на чиновника, который всё ещё пребывал в полузабытье от радости, и произнесла:

— Я бы хотела уйти с ним. Прошу вас, господин, не держите на меня зла.

…

За свои двадцать с лишним лет Цзи Боцзай ещё никогда не испытывал такого унижения.

Улыбка на его лице застыла — хищная, ледяная. Он провёл большим пальцем по уголку её губ, голос стал почти шелковым:

— Не выйдет.

Из всех танцовщиц этого вечера, только ты мне приглянулась.

— Да ты это уже говорил, — не выдержал тот самый чиновник, приподняв бровь. — Минут пять назад. Тем же тоном, между прочим.

— Молчи. — Цзи Боцзай даже не посмотрел на него.

— Ага. — с деланной покорностью откликнулся тот, снова потянувшись к чаше.

Глава 2. Обычно на сцену выходят в роли добычи

Он больше не смотрел на неё — просто притянул к себе, заключив в кольцо объятий. Его ладонь, широкая и тёплая, легко скользнула по линии её талии, будто разглаживая шёлк. Другой рукой он потянулся к винной чаше и медленно наполнил её до краёв.

Мин И застыла. Она не знала, как себя вести. Попробовала осторожно выскользнуть из его рук, но стоило ей лишь шевельнуться, как его объятия стали крепче.

— Тоже хочешь выпить? — спросил он, будто невзначай.

Она тут же замотала головой, как испуганный воробей. Но он, словно не замечая её беспокойства, нежно поднёс чашу к её губам.

— Ах, ты, наверное, жалеешь меня. Видишь, как тяжело мне даётся это.

Если тебе и тяжело — так зачем же наливаешь? — раздражённо подумала она, но вслух ничего не сказала.

Морщась, она понюхала вино — и, пересилив себя, едва-едва лизнула край чаши.

Обжигающе.

Пальцы дрогнули — чашу она не удержала. Вино пролилось, горячей струёй пропитав половину тонкой ткани её одежды. Прозрачный шёлк прилип к коже, окутываясь тёплым ароматом вина и тела.

Цзи Боцзай опустил взгляд. Её щёки налились румянцем, в глазах дрожала влага. Вся она теперь напоминала лепесток лотоса, погружённый в воду — розовая, прозрачная, тончайшая, как фарфор, сияющий изнутри.

Очевидно, пьянеет она быстро.

Цзи Боцзай задержал на ней взгляд чуть дольше, чем собирался — и, не удержавшись, вновь поднёс чашу к её губам, угощая ещё парой глотков.

Вино быстро ударило в голову. Мин И с покрасневшими уголками глаз что-то пробормотала, уткнувшись лбом ему в грудь:

— Не хочу больше…

Она прижалась к нему, как котёнок, мягко тёрлась щекой о его халат. Белоснежные ручки вдруг инстинктивно обвили его талию — крепко, с мольбой, как будто схватилась за спасительный плот посреди бурного моря.

Цзи Боцзай остался очень доволен. Он обнял её за плечи, приподнял со стола кусочек тушёного гуся, и, не меняя выражения лица, спокойно накормил её с рук.

Тот самый чиновник, всё это время, наблюдавший за ними с усмешкой, не выдержал:

— Ты что, и правда собрался забрать её с собой?

Цзи Боцзай бросил в его сторону ленивый, холодный взгляд:

— Ну и?

— Да просто… — тот покачал головой, откинувшись на подушку. — Это ведь совсем не похоже на тебя. Сколько их было — танцовщиц, певичек — и ни одну ты не оставлял. Не поступай с ней так, будто мстишь кому-то. Здесь, на этом пиру, все и так по жизни не слишком счастливы…

Разболтался.

Цзи Боцзай не стал отвечать. Только глянул на девчонку в своих объятиях — а та уже начинала клевать носом, глаза полузакрыты, дыхание тёплое, тихое.

Он спокойно поднялся.

— С Цянь