Камеристка - Дина Зарубина Страница 21

— Мы посольство, — неуверенно возразила я. — Нельзя так просто казнить знатную леди из посольства чужой страны.

— Значит, устроят похищение. И будут отчаянно и шумно искать, а сами казнят.

— Кто-нибудь еще знает?

— Кристина, но она поклялась, что никому не скажет, — Марисса зевнула. — Это наш секрет.

У Кристины нет тайн от Эллы, наверняка камеристка тоже в курсе.

Да уж, тащить хоть слабенького, но мага, в королевство, где магия вне закона, не самое умное решение. Марисса очень юная, может себя нечаянно выдать. Или ее выдадут, хоть случайно, хоть намеренно. Это сразу усложнит задачу посольства, все под подозрением окажемся.

Хорошо, если просто депортируют, а то ведь и правда, казнить могут. Например, натравить озверевшую толпу. Ату черных магов!

А потом высказывать лживые соболезнования. Не досмотрели, не предотвратили, не предугадали. У нас всего десять солдат охраны. А эскорт — почетная стража, они вообще не воины, а петухи разряженные, дворянские младшие сыночки, внуки и племянники, кто их всерьез воспримет? Да и не станут они нас защищать. В сторонке постоят.

Может, король Манкоя не так уж и хочет отдавать свою дочь за бастарда? Королевой ей тогда никогда не стать. Из кронпринцессы в герцогиню для нее шаг вниз по статусу. Ему бы наоборот, принца-консорта при своей дочери завести. Ведь сыновей у Тариэля Молниеносного нет. Ну, насколько я помню из уроков патера Корелли.

— Завтра пойду с тобой на кухню завтрак готовить! Поучишь меня! — Марисса перевернулась на бок и сунула ладошки под щеку.

— Как прикажете, ваша милость. Светлых снов.

Я тихонько хмыкнула. Чтоб с утра был завтрак, надо с вечера заготовки сделать, тесто поставить, фасоль замочить.

С этой целью и спустилась на кухню по боковой лестнице. Чтоб с удивлением увидеть графа Гарбон с кувшином вина перед одинокой свечой. Граф поднял на меня совершенно больные, несчастные глаза. Я замерла, как воришка, застигнутый на месте преступления.

— Он ведь другом моим был, Ренар Марбелл. И магом сильным.

Я приоткрыла рот и прихлопнула его ладошкой. Вот по чьим владениям мы ехали! Пресветлый, все аристократы друг друга знают, или родня. Учились или служили вместе.

— Жизнь мне не раз спасал! — Граф стукнул кувшином. По его щеке поползла слеза. — Садись, леди Мира. Выпьем за помин души!

— Да что ж вы без закуски-то, ваше сиятельство! Я мигом!

Пить с человеком в горе можно, но не юной служанке, запишут в любовницы и прощай, репутация. Я ему вот сыра, лепешек, зелени положу. Почти бесшумно засновала по кухне.

Стукнула дверь черного хода. Показался растрепанный и потный Марк. Из-за его спины испуганно блестела глазами молодая женщина со свертком в руках. Я замерла с блюдом посреди кухни.

— Ваш-сиясь! Нянька Марбеллов с младшим сыном графа! Сбегла, значит, как началась заварушка в замке, ее сама графиня Марбелл через подземный ход проводила и выпустила, а графиня вернулась в замок, ее-то бы точно искать стали, а кажную бабу в селе не сосчитаешь, — Марк подтолкнул к столу женщину.

Сверток запищал и зашевелился на руках у женщины.

— Говори, что мне рассказала! — Марк тряхнул няньку за плечо.

Та залилась слезами и распялила рот. Я подскочила, толкнула ее на лавку и заткнула рот полотенцем. Рыдания прорвались даже сквозь импровизированный кляп.

— Марк, положи дите на стол, она его сейчас задушит, вон как руки-то свело! Поди не выпускала из рук!

Мгновенно протрезвевший граф выхватил ребенка.

— Вот мы винца… — Марк потянулся к кувшину.

— Да вы что, она ж кормит его! Нельзя ей вино! Кормишь?

Женщина судорожно закивала. Ну, все, можно отпускать, не опасаясь, что на крики сбежится весь постоялый двор.

— Щас мы умоемся, расчешемся, и ты все расскажешь господину графу, он друг и вас не выдаст, — намочила салфетку и быстро, привычно умыла женщину прохладной водой. В ее платке застряли сухие травинки и листья.

— Стало быть, ее часовой увидел, когда она сюда кралась за едой. Шума не поднял, задержал и за мной послал.

— Кто стояли?

— Энцо и Жером.

— Наградить!

— Непременно, ваше сиятельство. Можно хоть мне винца? — Марк сел за стол.

— А почему за тобой, а не капитаном охраны? — Граф покрутил ус.

— Дык… не один он. Сказал, кто сунется, головы не снесет. Он миледи убеждает выйтить за него замуж, и доказательства приводит… разные.

Граф заскрипел зубами.

— Р-развели бордель!

Пока мужчины беседовали, я разогрела сковороду. Яичница самое быстрое и простое. С сыром, с луком, с зеленушкой, сметут, не заметят. Кормилица давно не ела, да и мужчины не откажутся, когда мужики отказывались второй раз поужинать?

Я забрала ребенка у генерала и положила в корзину из-под яиц, с высокими бортиками на слой сена. Пока хоть так. И воды нагреть нужно… попахивало от ребенка не очень.

— Доску на стол положите!

Скворчащая сковорода заняла свое место.

— Так я ведь, — нянька шарахнулась от стола. — С господами…

— Сегодня все равны, ешь спокойно, — господа налили себе вина, я поставила кувшин с простоквашей. Графа аж подбрасывало от желания допросить бедняжку.

— Я бы посоветовала поговорить позднее, сейчас надо ребенком заняться, а… как тебя? Магдалене надо помыться и поспать хоть пару часов. Иначе молоко пропадет.

Мужчины переглянулись. Вопросами производства грудного молока они явно не интересовались раньше.

— Мне бы только убедиться, что это действительно сын Ренара! — Граф нервно ущипнул ус.

— Людвиг Марбелл, чем хотите поклянусь, — нянька полезла за пазуху, достала серую, влажную от пота, вонючую тряпицу и развернула. В тряпке оказалась витая цепочка с кулоном и перстень-печатка с мужской руки. — Миледи сказала, что им не пригодится уже, пусть память о ней и об отце будет.

Граф сжал перстень в ладони и крепко зажмурился.

Мы отвели глаза.

Утром выяснилось, что дезертировали двое солдат. Лошадей свели и улизнули. Шевалье Ури допытывался у краснолицего капитана, как такое могло произойти, граф Гарбон гневно рычал, суля страшные кары. Опозорили всю Фалезию, как есть!

— Ты сегодня неразговорчива, — заметила Марисса.

— Уснуть не могла, после всех видов. Страшное дело, леди.

Марисса кивнула. Ну да, мои красные опухшие глаза говорили сами за себя.

Только она не знала, что кормилица сидела в овраге малым не двое суток, слышала, как поверху лаяли собаки и переговаривались напавшие на замок. Графа Марбелл закололи, он до последнего защищал вход в семейное крыло. Его голову выставили на копье у ворот. Графиня приняла яд, когда начали ломать дверь в покои. Детей графа выкинули на пики из окна.

Больше нянька ничего не знала, потому что от ужасных вестей потеряла