Краски и пепел - Олег Яковлев Страница 3

От боли.

С заштопанными глазами.

И произносит имя,

Стершееся с годами.

Из памяти и из жизни,

Что пылью накрыло время.

Того, кого я любила,

В ту пору, когда умела.

«Презренны твои попытки

Ужалить меня речами.

Вмиг желчь пропитает нитки,

Лишь ложь прозвучит меж нами.

Для бьющегося в припадке

Слова твои слишком дерзки.

Твой разум сожму в удавке…

Какой еще видел перстень?

Со змеем? Глаза пылали?

А точно то был не морок?

Не вздумай шутить вещами

Того, чей мне образ дорог».

Но я поразмыслю позже,

Проверю на зуб слова.

Они не могли быть ложью,

Пусть память о том мертва.

«Прощай, мой слуга неверный.

Ты чашу испил сполна.

А месть – она слаще яда,

Пьянее, чем хмель вина.

Я рот твой заткну заклятьем.

С отрезанным языком

Живи. Я – твое проклятье.

Поблагодаришь потом».

* * *

Я помню его: высокий,

В шальных глазах пляшет тьма.

Сошлись мы на поле боя.

В тот день я к победе шла.

Явился из мрака. Гордый,

Отчаянный, страшно злой.

Ворвавшись в пучину боя,

Он схватки искал со мной.

Скрестились мечи. Мы бились

Сильней, чем хотели жить.

Три дня или, может, больше

Не мог он меня убить.

Мне тоже не удавалось

Пронзить его горло, сжечь.

Нам мира вдруг стало мало –

Он сжался до «тут» и «здесь».

Мы встали. Дыша едва ли,

Смотрели. Я все ждала.

Удара. Атаки. Смерти.

«Сражайся!» – кричала я.

Он просто стоял. И медлил.

Пришелец в краю чужом.

Вдруг меч опустил и молвил:

«Я твой. Можешь звать меня Сном».

И я поняла: отныне

Я в мире большом не одна.

Он будет всегда со мною,

Весь срок, что представит судьба.

Пять наших детей родились.

Шестого неся в себе,

Я правду тогда узнала,

Что знать не хотелось мне.

Принес шпион вести злые:

Враг снова пошел войной

И мой возлюбленный ныне

Стал правой его рукой.

Во тьме выступало войско.

Я шла дать жестокий бой,

Он выехал мне навстречу –

Поговорить со мной.

Он что-то кричал. Не помню.

Затмила взор пелена.

Мне стало настолько больно,

Что разум угас тогда.

Я когти в него вонзила –

Он даже не закричал.

Я слишком его любила,

А он уже не дышал.

Мой вопль поднял тучи пепла,

Ударился в свод небес.

Луна в испуге нырнула

В древний реликтовый лес.

Ломались тела от крика,

Враг в ужасе отступал.

Потом стало очень тихо.

В ночи горизонт пылал.

Я тщетно пыталась вспомнить,

Но горечь струилась из жвал…

Все так же холодный, мертвый

Мой муж на земле лежал.

* * *

Была вещь. Дорога отчего-то.

Сон ее никогда не снимал:

Древний перстень с чудовищем-змеем,

Что свой хвост обреченно кусал.

В глазницах пылали каменья,

Темно-алые, словно закат.

Символ древний, извечное время,

После смерти был с пальца не снят.

Глаза-камни уже не горели:

Без хозяина свет их угас.

Но остались узоры металла,

Образ змея и память о нас.

Мысли скачут: что, если правда?

Если не был в тот час он убит?

Кто тогда в усыпальнице с прахом?

И лежит ли кольцо там? Лежит?

Путь был долог, но я не устала,

Только злоба пылает сильней.

По стране разоренной шагала

В полумрачной агонии дней.

Ни единой деревни, ни дома.

Те, кто выжил, как звери живут.

Длань Врага мне до боли знакома.

Всюду тьма, и днем факелы жгут.

За туманом скрываются твари.

Мне не страшно – я им не еда.

Но для тех, кто слабее, опасно

Подходить даже близко сюда.

Под ногами зола лишь и пепел.

Где вы, черные склоны мои?

На холмах я растила деревья

И сплетала из них корабли…

Все мертво, и надежда забыта.

Даже воздух здесь Враг отравил.

Словно тень, неприкаянный призрак,

Прохожу среди старых могил.

Вот он, склеп. И плита как лежала.

Даже имя, что вывела я,

Когда пальцы здесь в кровь разбивала

И кляла исступленно себя.

«Здравствуй, Сон. Я так долго страдала,

Так хотела, как ты, умереть,

Но детей и наш мир не бросала.

Отчего все так вышло? Ответь!»

Я плиту пополам рассекаю,

Пыль и пепел взвиваются вслед.

Змей шипит. Я кричу и рыдаю.

Перстень здесь. Слишком страшен ответ.

* * *

Один миг в моем прошлом неясен.

Память бьется о камень. Стена.

Способ есть, но он слишком опасен –

Боль свою оживить в виде сна.

В темном склепе, пустом и прохладном,

Камень треснувший сдвину назад,

Отраженья в вершинах расправлю,

Зажгу пламя огней в звездопад.

В зеркала ртутную гладь раздавлю

Сердце летучей мыши,

Чтобы вибрации тонких миров

Более чутко слышать.

Сорок четыре алтарных свечи

Будут гореть до огарков в ночи,

Дым выметая из памяти дня,

Образов сонмом наполнив меня.

Символов древних магический ряд

Я нарисую трижды подряд,

Образы темные силы явят

Событий, случившихся годы назад.

В них все увижу в отсветах лампад.

Лягу на камень могильный звездой.

Взгляд в потолок, ледяной и пустой.

Рвутся, дрожат на ветру фитили,

В памяти пляшут в смятении дни,

Огненных линий живые огни,

Жесткие грани решетки судьбы.

«Прошлое, прошлое, заговори.

Все расскажи, ничего не таи».

Сдирает память оковы

Со сгинувших в вечность дней.