Принц ночной крови - Молли Чан Страница 31

– Как же твое сердце, дорогой? – спросила мать. – Ты не сможешь сражаться. Ты едва Фэй во двор выгнал и сразу рухнул на землю.

– Пускай сражаться я не могу, пойти я должен. Повеление императора – закон.

«Глупее ничего не слышала», – хотелось огрызнуться мне. Император – такой же человек, как все мы. Он не имеет права отбирать отца у нашей семьи.

Мать опустила голову, пряча разочарование и то, как задрожали ее губы. Ей было что сказать, но она прекрасно понимала, что отец слишком упрям. Если он что-то для себя решил, его не переубедить. В этом мы с ним похожи.

– Это все моя вина… – прошептала я.

Мать коснулась моей руки:

– Не говори так, Фэй.

– Прекрати нести чушь, дочка, – строго произнес отец.

– Но если бы я не заставила императора разорвать помолвку, сейчас вы были бы отцом наследной принцессы. И никто не позвал бы вас на войну.

– Мы покинули Юнъань не из-за тебя, Фэй. Та жизнь была не для нас, не она была предписана нам судьбой, – сказала мать, и взгляд ее был таким ласковым, что я бы, наверное, ей поверила, если бы не слышала ее рыдания в первую ночь в этой хижине. Меня до сих пор терзали их отголоски.

– Если бы я приняла судьбу, сделала то, чего от меня ожидали, мы…

– Знаешь, почему я дал тебе имя Фэй? – внезапно спросил отец.

– Потому что оно… красивое?

– Нет. Император желал выдающегося имени для императрицы над всеми императрицами, имени с особенным значением. Поэтому я выбрал 非. Слово, означающее отрицание, то, что отменяет смысл любого слова, что идет после него.

Отец положил ладонь мне на плечо:

– Фэй, ты воплощаешь в себе все, что я хотел в тебе увидеть. Твой смелый поступок на той охоте – тому доказательство. Ты посмела попрать традиции, взять судьбу в свои руки, ты не позволила пророчеству управлять тобой. Как я могу ненавидеть свою дочь, когда она проявила такую храбрость? Я всегда предпочту храбрую дочь той, что лишь прекрасна, но труслива. Всегда.

– Правда ли я храбрая? Или просто безрассудная?

Отец взял за руки меня и Фанъюнь:

– Больше всего в жизни я горжусь не статусом или богатством, которыми обладал, не учеными знаниями, накопленными за годы. Больше всего я горжусь своими дочерями, которые непременно меня переживут. Фанъюнь, Фэй, пока вы обе живы, здоровы и счастливы, мне не о чем жалеть, не о чем горевать. Понимаете?

Он притянул нас с сестрой и матерью в объятия.

– Я пойду на войну, но не потому, что меня попросил о том император, а чтобы защитить тех, кого люблю больше всего на свете: вас троих. Умру я или выживу, не знаю, но оно будет того стоить. Лишь бы вы смогли жить мирно и счастливо, когда эта война наконец закончится.

– Папа… – всхлипнула я. Слишком часто мне приходилось наблюдать его смерть в ночных кошмарах. Я бы небо и землю перевернула, лишь бы его уберечь, лишь бы он прожил хоть на день больше. – Пожалуйста, отец. Не идите в армию.

– Я должен, милая моя. Должен.

26

Клинок, заточенный и острый, спрятанный в ножны. Призывной свиток у постели. Мешок, в котором смена чистой одежды и немного сушеного мяса. Теплый зимний ханьфу. Отец собрался уйти в армию наутро. Он хотел отправиться в лагерь еще раньше, поскольку идти до него было далеко, а старым ногам тяжело дается долгая дорога. Но мама уговорила его задержаться ненамного, чтобы отметить хоть еще один Новый год всей семьей.

В полночь мне исполнится девятнадцать. Год назад император предложил нам с Сиваном пожениться на наш девятнадцатый день рождения.

С тех пор многое изменилось.

Последние дни я занималась единственным, что мне хорошо давалось: охотой. Каждый день отправлялась в заснеженный лес, чтобы отец ложился спать на полный желудок. Тушеная оленина с квашеной капустой, запеченный на вишневых листьях фазан, целая нога дикого кабана с баклажаном и картофелем, которые я получила от торговки Лу в обмен на вторую кабанью ногу.

Оставшееся мясо не пропадало зря: часть мы коптили себе про запас, чтобы оно кормило нас в следующие месяцы, а часть продавали жителям деревни, изголодавшимся за зиму. В деревне, вдали от богатых городских рынков, даже самые неприветливые соседи оттаивали к нам, когда мы приносили свежее мясо.

В последний день года мы праздновали мой день рождения и угощались тушеными ребрышками и рисовым вином, которое мне дал пастух Луяо. От него же я получила мешочек семян унаби, которые затем растерла в порошок, чтобы приправить начинку для пельменей из капусты и кабанятины.

По традиции пельмени ели и на Новый год, и перед отъездом. 上马饺子下马面. Путешествие начинается пельменями, заканчивается лапшой. Если по пути что-то произойдет, по крайней мере, последний обед перед смертью будет вкусным и сытным.

Немного измельченных семян унаби я насыпала и в рисовое вино, а затем наполнила свою миску оставшимися ребрышками с рисом вместо пельменей. Вино я вовсе себе не налила.

Еще не наступила полночь, а даже мама, выпившая всего одну крошечную пиалу, задремала за столом.

Я помогла сестре и родителям, убаюканным семенами унаби, лечь в постель. Взяла наш родовой клинок и призывной свиток и оставила вместо них письмо с извинениями.

Из-за меня мы живем в деревне, из-за меня Лан Есюэ еще жив. Возможно, даже война развязалась из-за меня. Если кто и должен идти в бой, так это я.

– Заботься об отце и матери, пока меня нет, – прошептала я Фанъюнь и поцеловала ее в щеку, как она обычно целовала меня на прощание.

Ровно в ту минуту, как я вышла из дома, в небе блеснула молния, а вместе с ней засверкали новогодние фейерверки. 27

Я прибыла в лагерь за два дня до крайнего срока. Должно быть, большинство решили задержаться дома на последний новогодний ужин, поскольку в лагере стояла почти полная тишина.

Или же среди тех, кого заставили вступить в армию, было больше дезертиров, чем верных воинов.

Я обвела взглядом высокие башни, широкое поле с палатками и казармы, обнесенные громадным забором, словно прутьями клетки. Мне стало немного не по себе.

Стиснув в руке старый охотничий лук, который я купила у мясника в деревне около года назад, когда впервые отправилась на поиски прорицательницы, я подошла к внушительным воротам у входа в лагерь и поздоровалась с солдатами, которые его охраняли.

– Ли Худэ? – спросил солдат, когда я протянула ему свой свиток.

历峰, Лифэн, фамилия