Плохая мачеха драконьих близнецов - Диана Фурсова Страница 4

Она осталась на месте.

— Не надо его звать, — сказала она.

Марта, кажется, впервые за всё утро не сразу нашла, что ответить.

— Вы уверены?

— Да.

Из-за поворота донёсся слабый шорох. Там кто-то был. Слушал. Ждал, начнётся ли привычное.

Женщина подняла голос ровно настолько, чтобы её могли услышать, но не испугаться.

— Лошадка в зимнем саду на месте. Я её не трогала.

Тишина.

Потом очень тихо, почти неслышно, что-то скрипнуло. Может, маленькая подошва по камню. Может, дыхание.

Она не стала ждать ответа и пошла дальше.

К полудню замок перестал казаться просто декорацией к чужому кошмару. Он стал домом, в котором слишком долго никто не чувствовал себя дома. Слуги работали бесшумно, как тени. Двери в детское крыло закрывались мягко, но слишком быстро. В женских покоях стояли дорогие безделушки, но не было ни одной вещи, которую хотелось бы взять в руки. В кабинете хозяйки, куда её провела Марта, нашлись стопки нераспечатанных писем, счётные книги, печати и коробка с приглашениями, перевязанными чёрной лентой.

— Это всё моё? — спросила женщина.

— Ваше, госпожа.

— Я занималась хозяйством?

Марта чуть склонила голову.

— Вы распоряжались.

Разница была очевидной.

Женщина открыла верхнюю книгу. Цифры, имена, поставки, плата за работу, расходы на ткани, свечи, вино, украшения. Некоторые строки были зачёркнуты резкими штрихами. Напротив детских расходов стояли пометки прежней Элианы: «лишнее», «отказать», «без надобности».

Она закрыла книгу.

Внутри поднималась злость — не яркая, крикливая, а тяжёлая и холодная. Чужая женщина, исчезнувшая из этого тела, успела сделать много. Слишком много. И теперь все эти зачёркнутые строки смотрели на новую Элиану как приговор.

В дверь тихо постучали.

Марта открыла. На пороге стоял высокий мужчина средних лет в строгом тёмном камзоле. Он поклонился выверенно и глубоко.

— Леди Рейвар. Я рад видеть вас на ногах.

Судя по лицу, рад он не был.

— Вы?..

— Управляющий Дорн, госпожа.

Ещё одно имя, ещё одна роль. Она кивнула так, будто вспомнила.

— Входите.

Дорн вошёл, но остался у двери. Взгляд его быстро скользнул по раскрытым книгам, по её лицу, по Марте. Он явно пытался понять, что происходит и чем это грозит.

— Его светлость вернётся к вечеру, — сообщил он. — Я счёл нужным предупредить вас.

Каэль. Муж. Генерал. Дракон.

От этого имени комната будто стала теснее.

— Откуда вернётся?

Дорн моргнул.

— Из крепости у перевала, госпожа. Его светлость отбыл ночью после вашего… недомогания.

Она едва не спросила, что значит «недомогание», но вовремя остановилась. Это слово ей не нравилось, но само происшествие ей было нужно понять.

— Он знает, что я пришла в себя?

— Ему уже отправили весть.

Значит, скоро этот мужчина с портрета войдёт в замок и увидит жену, которая не помнит их ссоры, не знает законов дома, не умеет быть Элианой и почему-то решила возвращать детские стулья к столу.

Прекрасно.

— Благодарю, Дорн.

Управляющий всё ещё стоял у двери, будто ждал продолжения. Приказа. Упрёка. Каприза.

— Что-то ещё? — спросила она.

— Нет, госпожа.

Он поклонился и вышел.

Когда дверь закрылась, женщина провела ладонью по лицу. На мгновение ей захотелось сесть прямо на пол, зажмуриться и очнуться уже где-нибудь в своей квартире, под звук соседской дрели и старого чайника. Пусть там не было замков, драконов и серебряных колец. Зато там никто не смотрел на неё как на чудовище.

Но вместо этого она выпрямилась.

— Марта.

— Да, госпожа.

— Мне нужны имена всех, кто отвечает за детское крыло. И распорядок Риана и Лиры. Не для приказов. Для понимания.

Служанка долго смотрела на неё.

— Юные господа не любят перемен.

— Я тоже, — сказала женщина устало. — Но сегодня нас об этом никто не спросил.

Марта впервые отвела взгляд не из страха, а будто пряча человеческое чувство.

До вечера оставалось несколько часов. Она провела их в кабинете, читая то, что могла понять, и откладывая то, что требовало объяснений. Марта принесла список слуг. Нисса — шкатулку с ключами. Дорн прислал краткую записку о хозяйственных делах. Никто не доверял ей, но все начали осторожно выполнять просьбы, потому что просьбы пока не превращались в наказания.

Самым трудным было не задавать слишком много вопросов.

Она узнала, что Риан старше сестры на несколько минут и очень этим гордится. Что Лира любит рисовать на внутренней стороне старых счетов, потому что чистую бумагу ей раньше не всегда давали. Что дети почти не выходят во двор без разрешения отца. Что прежняя Элиана не позволяла им появляться в западном крыле. Что генерал, каким бы холодным его ни считали, сам проверял их комнаты перед сном, если был в замке.

На последнем Марта сказала это так тихо, будто выдала чужую тайну.

— Он любит их, — произнесла женщина.

— Его светлость — их отец.

— Это не всегда одно и то же.

Марта посмотрела на неё резко. В этом взгляде на секунду была не служанка, а женщина, которая слишком много видела и слишком мало могла сказать.

— В этом доме, госпожа, любовь редко называют любовью. Здесь чаще говорят о долге.

За окнами темнело. Замок наполнялся вечерними звуками: шаги стражи, далёкий звон посуды, глухой гул ветра в башенных бойницах. Женщина вышла из кабинета с тем самым списком в руках, но у лестницы остановилась.

Что-то лежало на полу возле стены.

Маленький клочок бумаги.

Она подняла его. На нём было нарисовано неровное чёрное крыло и две точки рядом. Детский рисунок. Под крылом дрожащими буквами было написано:

«Вы правда не кричали».

Не «спасибо». Не «простите». Не «мы верим».

Только это.

И почему-то от этих четырёх слов ей стало труднее дышать, чем от всех чужих имён вместе взятых.

— Госпожа? — позвала Нисса с нижней площадки.

Женщина быстро сложила бумажку и спрятала её в рукав.

— Всё хорошо.

Она впервые за день сказала это почти честно.

Почти — потому что в следующую секунду со стороны главных ворот донёсся протяжный звук рога.

Замок ожил мгновенно. Слуги поспешили к лестницам, стража во дворе заговорила громче, где-то хлопнула дверь. Марта, появившаяся из восточного коридора, остановилась и побледнела.

— Его светлость вернулся, — сказала она.

Каэль Рейвар.

Муж женщины, чьё тело она заняла. Отец детей, которых прежняя Элиана хотела убрать из дома. Генерал-дракон, который вчера ссорился с этой самой Элианой из-за близнецов.

Она медленно повернулась к окну.

Во двор въезжали всадники. Снег кружил вокруг них белой пылью. Впереди ехал мужчина на огромном чёрном коне. Даже с высоты второго этажа она узнала его сразу: тот же прямой разворот плеч,