Запретные прикосновения - Ребекка Ройс Страница 5

Её охватило странное желание протянуть руку и погладить его по щеке.

— Вы столь молчаливы, а я, честно говоря, без понятия, что с вами делать, — признался Бен.

— Мы не должны разговаривать с клиентами Мадам, пока с нами не заговорят.

Чувствуя дискомфорт, она захотела встать, но лишь сильнее стиснула ноги. И зашевелила большими пальцами на ступнях, скрытых ботинками. Её извечный способ поднять маленький мятеж: она обязана оставаться неподвижной, но никто не знает о её неповиновении.

— Конечно, но здесь нет сторонних наблюдателей. Вы можете со мной поговорить. Расскажите, что делать с вами. Всё произошло так быстро. Я не готов.

Семь слышала о чём-то подобном. Клиентам платили, чтобы они обманывали «аномальных» и подталкивали их к нарушению правил. Она прищурилась. Так вот в чём дело? Зачем Мадам это нужно, если ей осталось недолго? Зачем тратить время?

— Вы меня проверяете? — она вскочила с дивана, на который вообще не следовало садиться. Неужели Мадам заставит её умирать в муках? Возможно ли это?

Бен тоже встал:

— Что?

— Я не собираюсь нарушать правила. Ни в коем случае.

Бен кивнул:

— Хорошо.

Он замолчал, и, не зная, как поступить, Семь снова уселась на пол. Место уступало дивану по удобству, но было более знакомым.

— Я просил вас нарушить какие-то правила? — он прошёл вперёд, пока не оказался прямо перед ней, а потом медленно опустился на пол напротив.

Семь посмотрела вверх, пока не встретилась с ним взглядом. Молча, как её учили всю жизнь, она смотрела ему в глаза, желая обладать одной из особых способностей своих друзей. Чтение мыслей в данный момент оказалось бы очень кстати.

И всё же в его глазах она не видела обмана. В бездонных тёмных омутах плескались лишь смятение и доброта.

Семь со вздохом посмотрела на свои руки:

— Существуют вещи, которых я не должна делать. А если сделаю — будет... плохо.

«Плохо» — слишком слабое слово, но это было единственное, что пришло ей на ум. Одно из главных правил — никогда не обсуждать происходящее в «Полумесяце». Так что «плохо» должно быть достаточно.

— А как кто-то может узнать о совершённом вами поступке?

Он ослабил галстук, который, казалось, душил его. Ей захотелось протянуть руку и помассировать его плечи, пока Бен не расслабится.

— Вы им скажете. Или... «Гнев».

— Если своими действиями вы не подвергнете опасности меня или кого-то ещё, пока находитесь со мной, я никому ничего не расскажу. Я — адвокат и очень хорошо умею хранить тайны. — Опустив голову, он добавил чуть тише: — И «Гнева» нет в моём доме. И я не слишком верю в существование этой организации.

Не успев себя одёрнуть, Семь взяла его за руку. Он не отшатнулся и не ахнул в ужасе — и это было хорошим знаком. Многие люди не желали, чтобы их касались такие, как она.

— Сэр, «Гнев» вполне реален. Всё, что вы слышали, скорее всего, действительно произошло.

Он легонько сжал её пальцы:

— Вам лучше знать. Но, по крайней мере, их нет в моём доме.

— «Гнев» повсюду.

Бен покачал головой:

— Их нет здесь.

Он ошибается, но с клиентами не спорят. Бен не собирался доносить на неё, вот только ему неведома безграничная способность «Гнева» находиться везде, где они пожелают. Если за ней следят — ей крышка.

Учитывая метку смерти, её, вероятнее всего, не тронут, но всё равно стоит проявлять крайнюю осторожность.

— Я не знаю, что делать и как с вами обращаться. Возможно, у других клиентов было время подготовиться, но у меня нет. Я попросил о помощи лишь этим утром — и мне тут же прислали вас. Я немного сбит с толку, — снова заговорил Бен.

— Понимаю. — Наконец-то, это было так. Семь отпустила его руку и встала. — Почему бы вам не показать, где именно у вас проблемы с призраками?

Он тоже поднялся:

— Мест много.

Семь приподняла бровь. Видимо, здесь сильная энергетика. Отлично. Ей уже доводилось сталкиваться с подобным.

Она повидала немало с тех пор, как в два года открыла глаза и увидела то, что другим не дано.

А теперь, по словам Мадам, она стала самой подготовленной и востребованной укротительницей призраков — лучшей в искусстве, что идёт вразрез с самой человеческой природой и противоречит высшей воле Господа. Единственное, что ей остаётся делать, — помочь как можно большему количеству людей в надежде заслужить искупление.

— Покажите.

Он почесал затылок:

— Могу показать, где это происходило в нашем доме, но не в остальных местах. Инциденты повторялись и в домах других людей.

Правильно ли она расслышала?

— Вы хотите сказать, что призраки обитают в разных домах, и моя задача — разобраться со всеми?

У неё закружилась голова.

Семь не горела желанием возвращаться в «Полумесяц», где приведут в исполнение смертельный приговор, но не была уверена, что осилит такое огромное задание.

Она чувствовала себя полностью измождённой. И этим всё было сказано.

— Мы думаем, что это происки одного призрака.

Семь скрестила руки на груди, жалея, что не может свернуться клубочком и спрятаться в ближайшей норке:

— С чего вы так решили?

— Раньше никто на такое не жаловался, а потом чертовщина стала твориться у всех одновременно. Так что вывод напрашивается сам собой.

Семь покачала головой:

— Нет.

Ничего удивительного.

За исключением таких же «аномальных», как она, простые обыватели имели довольно скудное представление о призраках. Как и об энергии, коей на самом деле являлись полтергейсты.

Собственно, зачем им подробности?

Судя по тому, что ей удалось узнать, люди представляли себе духов покойных как некие летающие простыни или монстров из фильмов ужасов.

Но за всю свою жизнь она не сталкивалась ни с чем подобным.

— Как, по-вашему, что это? — Бен взглядом умолял её ответить.

Ему явно пришлось пройти через многое.

Она вздохнула:

— Поскольку я ещё ничего не видела, могу лишь догадываться. А Мадам не любит, когда мы строим догадки. Если точного ответа нет, нам не следует вводить клиентов в заблуждение.

— Мадам многое не нравится, верно?

Семь не знала, что на это ответить. Это был сарказм? Какой в нём прок?

— Многое, — ахнув, Семь