Запретные прикосновения - Ребекка Ройс Страница 6

«Услышал ли «Гнев»?»

Бен похлопал её по руке, отчего по телу побежали мурашки, что было весьма странно. Обычно прикосновения не производили на неё такого эффекта.

«Это потому, что касаются меня, а не наоборот?»

— Не волнуйтесь. Никто, кроме меня, вас не слышит.

Если бы только она смогла в это поверить. Даже если это правда, ей не следует высказываться плохо о Мадам.

Директриса имела право плохо обращаться с «аномальными», но, помимо этого, она кормила, одевала и — пусть бездарно, но — заботилась о них.

За стенами изоляторов им этого не светило. Если смотреть с такого ракурса, то Мадам должна быть причислена к лику святых. Нелегко провести всю жизнь в окружении проклятых.

— Почему бы вам не показать мне, где обитает призрак? — по крайней мере, она сможет обрести почву под ногами и поймёт, с чего начать.

Семь пробыла здесь недолго, но уже начинала нервничать.

Красивый мужчина с прямым взглядом бездонных тёмных глаз выбил её из колеи — что было совсем нехорошо.

На данном этапе жизни ей меньше всего нужно было свернуть с пути, который, как она надеялась, приведёт её к божественному искуплению.

Тихо вздохнув, чтобы никто не услышал, Семь последовала за клиентом.

Пройдя несколько шагов по коридору, она остановилась и посмотрела на пустое место у стены.

«Здесь? Что-то случилось здесь?»

— Прямо перед вашим приходом напольные часы, наша старинная семейная реликвия, упали на пол, словно их кто-то толкнул. Дома я был один.

Для такого манёвра нужен призрак.

— У всех жителей квартала столь эффектные встречи с привидениями?

— У некоторых дела обстоят ещё хуже. Кое-кто клянётся, что видел, как вещи двигались сами собой. Я пока с таким не сталкивался. Мои дочурки видели... — не договорив, он отвернулся.

Семь кивнула:

— Уверена, они не «аномальные». В чрезвычайных ситуациях даже люди без потусторонних способностей могут увидеть проявление энергии.

— А как их видите вы? — Бен подошёл к ней.

Они стояли бок о бок, глядя на пустую стену. Семь чувствовала его тепло, и оно успокаивало её как ничто прежде.

— Поверьте, всё по-другому. Через несколько секунд сами в этом убедитесь. — Повернув голову, она стала тихо любоваться его профилем.

Чеканный, с сильным подбородком и аристократическим носом, он говорил о стойкости и внутренней силе.

Она заставила себя снова сосредоточиться на задаче:

— Ваша жена? Она вас покинула.

Не вопрос, а скорее утверждение.

Ни на одной из более поздних фотографий с девочками не было женщины, хотя на тех снимках, где малышки были младенцами, она присутствовала. Сам собой напрашивался вывод о её смерти.

Бен вздохнул и потёр лоб, нечаянно задев её руку. У Семь перехватило дыхание от прикосновения.

— Она умерла четыре года назад.

— Соболезную.

Она очень надеялась, что обнаруженные энергетические следы не принадлежат его покойной супруге. Это разбило бы ей сердце.

Ведь это означало бы, что бедная женщина не смогла перенести весь свой дух в иной мир, оставив здесь свою частичку.

Семь не хотелось говорить Бену, что его супруга так и не смогла покинуть их дом.

Он повернулся и взглянул на неё. Семь почувствовала, как запылали щёки.

Как же она не любила краснеть, но с её тонкой кожей это превращалось в извечную проблему.

— Вы думаете, это она? Дана?

Семь не хотелось лгать, особенно учитывая, что её дни сочтены:

— Пока не могу сказать, кто это. Но, найдя призрака, я узнаю. И если вы захотите, я расскажу — только если вы об этом попросите. Договорились?

Он кивнул, и прядь обсидиановых волос упала ему на глаза. Моргнув, Бен отбросил непослушный локон, заставив её сердце предательски затрепетать.

— Само собой.

— Где ваши дочери? Вы не хотите, чтобы они меня видели?

Семь не знала, зачем спросила это, но чувствовала, что должна разобраться в сложной картине, которую представлял собой Бен.

— Дафна и Элла... Им по шесть. — Он откашлялся. — Я не знал, как отразится на них ваше присутствие. Надеюсь, вас это не обидит, но иного варианта не было. Они с Энни.

Это, наверное, соседка. Та пожилая дама, что недавно ушла.

— Вполне понятная реакция. Вы не знаете, насколько опасно появление в вашем доме «аномального».

Хоть это и было правдой, мысль о том, что Бен разделяет мнение общественности, скрутила внутренности в узел. Но Семь отбросила бессмысленные эмоции. Как бы то ни было, эта информация тоже была важна для неё, потому что всегда лучше знать, что тебя окружает настоящая ненависть, а не никчёмное любопытство. Выходит, Бен относится ко второй категории.

Неважно. Она и раньше ошибалась в людях.

— Знай я, что вы такая славная, то позволил бы дочкам прийти домой, — произнёс Бен.

Семь не могла точно сказать, было ли это проявлением элементарной вежливости или же правдой. В любом случае следовало ответить:

— Спасибо на добром слове. Хотя в этом нет необходимости. Вообще-то я хорошо лажу с детьми. Моя главная задача в «Полумесяце» — помощь в детском крыле.

— В детском? — удивился Бен. — Мне казалось, вам больше не разрешают иметь детей.

— А Мадам никогда не позволяла нам этого, — спокойно ответила Семь, снова повернувшись к стене. — В детском крыле находятся младенцы, которых нам приносят. Там я выросла.

Она чуть помедлила, затем добавила:

— Сэр, вы правы, что пытаетесь их оградить. То, что я собираюсь делать... вселяет ужас во взрослых. Вероятно, детям лучше этого никогда не видеть.

Бен несколько секунд хранил молчание, а потом спросил:

— Что вы собираетесь сделать?

— Найти вашего призрака, — твёрдо произнесла она.

Семь закрыла глаза и сосредоточилась. Секунда ушла на то, чтобы перефокусировать взгляд на потусторонний мир — энергетическое поле, где обитают призраки или, как она их называла, энергетические отпечатки. В детстве для Семь это было так же естественно, как дышать, но теперь она умела контролировать притяжение к иному измерению и была вынуждена прилагать усилия для перехода.

Убедившись, что её сознание перестроилось, Семь повернулась к Бену. Ей хотелось, чтобы он увидел, как именно она выглядит в этот момент, чтобы потом не испугался, если кто-то присоединится к ним или станет свидетелем происходящего. Большинство людей кричали от ужаса при виде её истинного облика.

Сама Семь никогда не видела себя в таком состоянии, но знала, каким он становится: радужка, белок и зрачок глаз целиком