Одержимость - ХС Долорес Страница 19

но не была уверена. Пока не прочла дневник. Я пришла сегодня сюда не для того, чтобы шпионить. Я хотела поговорить с тобой о детективе Миллс. Я знаю, что ты приложил руку к ее увольнению. – Продолжаю, пока он не сжал руку на горле и не лишил меня жизни: – И я бы могла пообещать, что никому ничего не скажу. Дать слово. Потому что, пусть в эти последние несколько дней мне понравилось играть в детектива, я слишком эгоистична, чтобы умереть за парня, который даже не хотел со мной парой слов перекинуться. Но как я понимаю, это уже не имеет значения, потому что, если по-честному, я для тебя только помеха. И ты все равно меня убьешь.

Смесь адреналина и страха бурлит в крови, пока я жду, когда его пальцы сожмутся окончательно. Но он просто смотрит, взглядом непроницаемым и пустым, а затем – разжимает пальцы.

Что?

Кажется, что я все еще не могу дышать, даже когда он убирает руку и отступает назад. Я настороженно смотрю на него, и, только когда он оказывается на безопасном от меня расстоянии, выдавливаю с недоверием:

– Ты что, не убьешь меня?

Я не умру сию минуту?

В его глазах вспыхивает что-то. Азарт? Предвкушение?

Любопытство.

Вот что это.

– Нет, – наконец говорит он, и это больше похоже на вопрос, будто Адриан пробует слово на вкус. – Пожалуй, не стану. – Еще шаг назад, и он обхватывает пальцами ручку двери так же крепко, как держал меня за горло. – Не сегодня. Поппи Дэвис, ты только что стала самым интересным объектом в кампусе. – Адриан на прощание одаривает меня еще одной улыбкой, обнажая острые, ослепительно белые зубы, и возвращается на вечеринку.

Дверь за ним бесшумно закрывается, и я оседаю на пол, задыхаясь, будто только что пробежала марафон.

Я жива.

Я жива.

Я жива.

Две минуты назад о таком и мечтать не смела.

Но тут же в голове звучит голос, пугающе похожий на голос Адриана:

– Ты закончила вечер хуже, чем начала: с жизнью, висящей на волоске, и под вниманием убийцы.

Глава 9

Я не сомкнула глаз ночью пятницы.

И субботы.

Умом понимала: маловероятно, что посреди ночи Адриан в балаклаве ворвется ко мне в комнату, чтобы прикончить, но в три часа ночи тени на стенах говорят совсем другое.

В воскресенье, предварительно забаррикадировав дверь письменным столом, проваливаюсь в короткий тревожный сон. Просыпаюсь с одной мыслью: мне нужен план.

Какой угодно, пусть даже отчаянный.

Вариант первый: можно пойти в полицию и обвинить Адриана в убийстве Микки. Проблема в том, что дневника у меня нет, а теперь, когда Адриан знает, что я в курсе содержимого, наверняка уничтожил его после нашего разговора.

И даже если я смогу добраться до полицейского участка Сидарсвилля с дневником в руках, у этих провинциальных копов явно кишка тонка выступить против такого голиафа, как семья Эллис. Детектив Миллс уже потеряла работу.

Если я собираюсь уничтожить Адриана официально, мне нужны большие пушки. ФБР, ЦРУ АНБ – кто-то, кого не испугает его фамилия.

Но заставить одну из этих организаций расследовать уже закрытое дело о самоубийстве только на основании слов восемнадцатилетней девушки?

Это вряд ли.

Второй вариант не такой радикальный, но гораздо болезненнее: сбежать. Собрать вещички и покинуть Лайонсвуд, доучиться в государственной школе в Мобиле. Похоронить мечты о Пратте. Возможно, вообще забыть о художественном образовании.

Отказаться от всего, ради чего пахала последние четыре года.

Но остаться в живых.

У меня было бы будущее.

А это лучше, чем, оставаясь здесь, стать легкой добычей для Адриана, который может добраться до меня в любой момент, когда у него будет подходящее настроение.

«Поппи Дэвис, ты только что стала самым интересным объектом в кампусе» – его слова еще долго после нашей встречи преследуют меня. Если моя способность дышать зависит от того, насколько я ему интересна, мне точно конец.

Прямо сейчас Адриан – неконтролируемая переменная. Опасная и непредсказуемая – убийственное комбо.

Именно поэтому я провожу остаток воскресенья собирая как можно больше информации о наследнике семьи Эллис. Если у меня и есть шанс придумать хоть какой-то не безнадежный план, я должна знать, с чем имею дело.

Мне нужны факты. Цифры. Нечто серьезнее слухов, которые бродят по кампусу.

Так что выпиваю больше кофе, чем допустимо выпить взрослому человеку за сутки, беру ноутбук и приступаю к делу.

К сожалению, результаты поиска удручают: семья Адриана еще могущественнее, чем я думала, и имеет более чем серьезные связи. Огромное состояние, сколоченное во множестве разных перспективных отраслей. Не в одной и не двух статьях в прессе предполагается, что они могут быть одной из богатейших семей в мире, чье состояние оценивается в таких цифрах, от которых челюсть у меня отвисает, а паранойя усиливается.

Но если не считать Forbs и журнал Time, похоже, что семье Эллис прекрасно удается не попадать в поле зрения прессы. Никаких безобразных скандалов или странных политических взглядов, которые цитировались бы по всему интернету.

Очень незначительное присутствие в соцсетях.

Отец Адриана, Эдвард Эллис, пожалуй, наиболее публичный человек из всей семьи, но все, что есть про него, – это безликие статьи, восхищающиеся его деловой хваткой, да постановочные фото с другими промышленными титанами.

Мэри Эллис, мать Адриана, ведет еще более скрытный образ жизни. Она занимается благотворительностью, а единственное интервью с ней – слащавая заметка в Us Weekly, в которой говорится о ее счастливом тридцатилетием брачном союзе с Эдвардом и о том, что величайшим счастьем в ее жизни стало материнство.

Интересно, догадывается ли она, чем занимается ее «величайшее счастье»?

В сети можно отыскать разве что несколько старых фото папарацци, на которых Адриан – розовощекий подросток, да несколько статей, в которых его называют «вундеркиндом» и «достойным наследником» клана Эллис.

И единственным.

У него нет братьев и сестер, после смерти родителей Адриан станет единственным наследником. Семья Эллис, похоже, не очень-то жалует многодетность. Эдвард Эллис тоже был единственным ребенком в семье. Так же, как и его мать. И его дед.

Думаю, Эллисы не любят делить наследство.

Наконец, когда первые лучи солнца начинают выглядывать из-за горизонта, я выключаю ноутбук. Моему разочарованию нет предела. Я вернулась на исходную точку, если только не планирую разрушить империю Эллисов, предъявив доказательства того, что у двенадцатилетнего Адриана были прыщи и дурацкая стрижка.

* * *

Паранойя стала моей второй кожей.

Хорошая новость в том, что подготовительные к колледжу – единственные занятия, которые у нас