Одержимость - ХС Долорес Страница 20

Но все же совершенно игнорировать его существование не получается, ведь все только и говорят о вечеринке Адриана.

Обед понедельника становится на редкость невыносимым, но мне удается занять место за столиком возле мусорного бачка. Вонь гниющего гороха и зелени – небольшая плата за то, чтобы остаться незаметной.

– Я ничего не помню, – жалуется за соседним столиком Пенелопа сидящим рядом с ней Софи и Аве. – Перебрала с «угощениями для гостей».

– Ага, так же, как и половина учеников, – фыркает Ава.

– Как будто ты сама не провела полвечера в углу с этой, как-там-ее… из шахматного клуба.

Ава ухмыляется.

– Ну ладно, Кара учила меня играть в шахматы. Очень напряженная игра, знаете ли.

Пенелопа закатывает глаза и поворачивается к Софи, которая побалтывает трубочкой в стакане с зеленым соком.

– Соф, а ты куда пропала? Я тебя почти не видела.

Софи намеренно долго пьет сок и только потом отвечает:

– Ах, я была с Адрианом.

Пенелопа с Авой оживляются – так же, как и я.

– Почему ты сразу не сказала? – ахает Пенелопа, наклоняясь ближе к Софи. – Расскажи нам все.

– Да ну, что там рассказывать. – Софи с нарочитой небрежностью пожимает плечами, но все в ее поведении ясно дает понять, что рассказать как раз есть о чем. – То есть я буквально несколько минут поболтала с Робби Локком, но потом всю ночь мы зависали с Адрианом. Он не отходил от меня ни на шаг.

Что ж, если бы это было правдой, моя жизнь была бы намного проще.

Пенелопа с Авой требуют подробностей, но Софи с загадочной улыбкой заявляет, что целоваться и рассказывать не в ее правилах. Ее подруги хихикают, а мне внезапно становится даже жаль ее.

Она и не подозревает, с каким чудовищем заигрывает.

Но затем вспоминаю, как Софи палец о палец не ударила для того, чтобы я не была изгоем, и жалость улетучивается.

Мимо моего столика проходят несколько хохочущих игроков в лакросс, и я рефлекторно дергаюсь, чтобы отодвинуть от края воду, но на этот раз ее никто случайно не задевает.

Как ни странно, Фредди Рук на полпути останавливается и кивает мне.

– Привет, Поппи, – говорит он, а затем идет к своему столику.

Я чуть не давлюсь салатом, но умудряюсь выдавить в ответ:

– Привет, Фредди.

Банальное приветствие, я видела такие сотни раз, но, обращенное ко мне, оно как будто становится гораздо значимее.

Все мысли обрываются, когда дверь в кафетерий открывается и на пороге появляется человек, которого я меньше всего хотела видеть.

Похоже, сегодня реакция на появление Адриана особенно бурная. Его окружают одноклассники, а я ничего не могу с собой поделать и рассматриваю – действительно рассматриваю – его.

Не уверена, что именно хочу найти.

Какую-нибудь огромную татуировку «Я – убийца», скрытую под воротником рубашки? Нож, спрятанный в подошве лоферов?

Но нет. Ничего не выдает в нем убийцу, сегодня он выглядит так же, как и на прошлой неделе. Его виндзорскому узлу на галстуке позавидовал бы сам декан. Белоснежная рубашка будто только что отутюжена. Ни единый темный локон не выбился из уложенной прически.

Все на своем месте, и все же…

Он дурачил людей… одному богу известно, как долго. Только то, что мой мир перевернулся, не значит, что еще кто-то прозрел.

Так что я отворачиваюсь, всеми силами пытаясь изобразить тень, которая рассеивается на полу.

К несчастью, я больше чем уверена, что мой желудок сейчас провалится туда же, когда ловлю на себе его взгляд – а потом Адриан уверенно движется в мою сторону.

Нет, нет, только не сюда.

Я замираю, как олень в свете фар, и не шевелюсь, даже когда он кладет руку на спинку стула напротив меня.

– У тебя здесь не занято? – И улыбается.

Он улыбается мне, как будто мы с ним друзья. Как будто не он схватил меня за шею и едва не задушил буквально накануне.

А теперь на глазах у всех загоняет меня в угол.

– Если я скажу «занято», ты уйдешь? – отвечаю резче, чем собиралась. Ничего не могу с собой поделать. Терпеть не могу, когда меня загоняют в угол.

Он только шире улыбается, с жутким скрипом отодвигая стул. Меня бросает в дрожь, и причин тому две: убийца решил со мной пообедать и теперь на нас пялятся все в кафетерии.

– Кто это там с Адрианом?

– Подожди, она что, новенькая? Не уверена, что видела ее раньше.

– Может, так он хочет вызвать ревность у Софи?

Теперь я совсем не невидимка. Я слишком заметна.

Все вокруг перешептываются, но громче остальных звучит один голос.

– Адриан! – зовет его Софи. – Мы оставили тебе место. Садись к нам. – Она улыбается, но как-то скованно.

Адриан бросает ленивый взгляд в сторону Софи.

– Может, в следующий раз, мне и тут хорошо.

По столовой прокатывается шокированный ропот, но Адриан вгрызается в яблоко – единственное, что взял себе на обед, – не обращая внимания на любопытные взгляды.

Я пытаюсь убедить себя, что все это внимание мне на пользу – на глазах у двух сотен свидетелей он не посмеет меня тронуть.

Именно поэтому, не колеблясь, наклоняюсь и шиплю:

– Что, черт возьми, тебе надо? – Стараюсь говорить тихо, чтобы избежать излишнего внимания.

Он ухмыляется.

– После той ночи ты заставила меня задуматься… Я понял, что мне не хватает в жизни честности.

Я замираю.

– Ты уверен, что понимаешь значение этого слова? – Не пойму, что со мной не так. Как правило, стараюсь держать язык за зубами, но что-то в Адриане действует на меня как спусковой крючок, и слова срываются раньше, чем успеваю подумать, а когда имеешь дело с убийцей, это смертельно опасно.

Но Адриан лишь улыбается.

– Я быстро учусь.

Он резко выкидывает одну руку вперед, и я напрягаюсь, крепче сжимая вилку, но Адриан не хватает меня за горло, всего лишь подхватывает салфетку, летящую на пол.

– Нервничаешь? – Он выгибает одну бровь, с насмешкой глядя на меня. Это движение такое же изящное, как и сам он. На мгновение мне вдруг ужасно хочется швырнуть в него маринованным черри – просто чтобы доказать, что его безупречная рубашка может испачкаться так же, как и у всех смертных. – Я ничего тебе не сделаю. Я уже говорил тебе на вечеринке.

– Вообще-то, ничего такого ты не говорил. Ты сказал, что не убьешь меня. Прямо сейчас.

Он откусывает яблоко и пожимает плечами.