Чертовски неправильный мужчина - С. Р. Джейн Страница 22

– Почему такой, как ты, вообще хочет дружить с кем-то вроде… меня? – в ее голосе проскользнула неуверенность. – Ты же видел меня… на днях. Мы из разных вселенных.

А, вот оно что. Она смущена из-за той встречи в благотворительной столовой. С этим нужно было что-то сделать прямо сейчас.

– Я видел тебя. На спектакле пару дней назад. Вообще-то, это мне стоит спросить, зачем тебе дружить с кем-то вроде меня.

Ее глаза расширились, губы снова приоткрылись от неожиданности, и мне пришлось напрячь всю силу воли, чтобы перестать представлять их на своем теле.

Черт возьми, она такая юная. Лет на десять младше. Казалось бы, я должен чувствовать себя старым извращенцем – прикасался к ее обнаженному плечу, делая вид, что в этом есть невероятная необходимость, а не просто желание дотронуться до шелковистой кожи Анастасии.

Но ничего подобного.

Потому что я знал – она моя.

– Ты… видел мое выступление? – она ахнула, и в ее взгляде мелькнуло недоверие, смешанное с чем-то похожим на… отчаяние?

– В жизни не встречал никого прекраснее тебя, – мой голос неожиданно стал хриплым. Пусть она поймет: речь не только о танце, а о том, что она – самое восхитительное создание из всех, что я видел.

Анастасия потупила взгляд, смущенно… и я понял – она уловила смысл.

Она глубоко вдохнула, снова посмотрела на меня, и будто что-то внутри нее щелкнуло.

– Спасибо. Но мне пора возвращаться к работе, – ее голос стал ровным, почти холодным, когда она попыталась пройти мимо.

Что сейчас вообще произошло?

– Эй, – произнес я, снова коснувшись ее, на этот раз нежнее.

Она вздрогнула от прикосновения, и это лишь усилило мое недоумение. В какую невидимую ловушку я угодил?

– Послушай. Не знаю, кто тебя подговорил, – ее глаза беспокойно скользили по сторонам, будто она ожидала найти свидетелей или скрытые камеры. – Но это не шутка. Это не просто не смешно… это жестоко. Тебе… должно быть стыдно.

Ее глаза заблестели, голос задрожал, и у меня в груди сжалось.

Что теперь делать? Как объяснить обычному человеку, что один лишь взгляд на ее лицо сразил меня наповал, превратил в одержимого? Невозможно. Не скажешь же, что теперь существую где-то между ее вдохами и ударами сердца. И уж точно не признаешься, что последнее, чего я хочу – причинить ей боль, потому что мечтаю, чтобы она стала моей навсегда.

Я отступил, подняв руки перед собой.

– Клянусь, я не шучу. Проходил мимо и увидел тебя в окно. Но пришел не для того, чтобы разыгрывать или заставлять тебя чувствовать себя так, как сейчас. Просто… увидел ангела, танцующего на сцене, и не смог удержаться – мне захотелось познакомиться с тобой. Хотя, признаю, идея провалилась.

Ее взгляд впился в мое лицо, и мне показалось, будто она обладает даром – видеть все, что таится внутри: каждую мою мысль, каждый грех, на который я готов пойти, лишь бы завладеть ею.

– Прости, – наконец прошептала она так тихо, что я едва разобрал слова. – Но я не ищу друзей.

С этими словами она резко развернулась и скрылась в зале, будто от этого зависела ее жизнь.

Я наблюдал, как она уходит, пока ее силуэт не растворился за поворотом.

Черт.

Я все испортил.

Вместо злости или отчаяния я ощутил знакомую решимость – ту самую, что вела меня вперед на льду. Препятствия никогда не останавливали меня.

И уж тем более я не собирался сдаваться, когда дело касалось Анастасии.

Я знал цену упорству.

Терпение – мое второе имя. Будь то изнурительные тренировки ради хоккейной стипендии, часы за учебниками ради высших баллов или годы ожидания, чтобы набраться сил и ума, чтобы отомстить отчиму за все, что он сделал.

Тяжелый труд меня не пугал. Напротив, я наслаждался им. И был уверен: ни одна награда в жизни не сравнится с той, что ждет меня, когда я добьюсь ее.

Анастасия стоила любых усилий.

Я обязательно пойму, что нужно моей девочке. В ее глазах читались и боль, и борьба – я это ясно видел.

Но я все исправлю.

Она просто пока не знает об этом.

Глава 8. Анастасия

Мадам Леклерк скользнула в комнату, двигаясь величественно, будто не шла, а ехала на невидимой платформе на колесах. Она хлопнула в ладоши – громко, хотя наше внимание и без того было приковано к ее фигуре с самого момента появления.

– У меня потрясающие новости, – объявила она. – Труппа нашла нового спонсора для предстоящего шоу.

Сердце екнуло. Новый спонсор мог означать новую стипендию. Если я выступлю так же ярко, как в тот вечер… Может, появится шанс… Нужно лишь выложиться на прослушивании. Со стипендией я смогла бы снять квартиру – пусть в плохом районе, но это не так важно. Я мысленно начала повторять танец, который готовила для прослушивания, почти не обращая внимания на Мадам Леклерк, пока не услышала имя, заставившее встрепенуться.

– Кэмден Джеймс из «Далласских Рыцарей» проявил интерес к нашему виду искусства. Он присутствовал на выступлении и остался под впечатлением. У нас еще не было спонсоров такого уровня, но я надеюсь, это начало долгого сотрудничества.

Комната взорвалась возбужденным шепотом.

– Он ужасно красивый! – воскликнула Алена, сжав мою руку.

Я уставилась на нее, не веря ушам. Кэмден Джеймс – новый спонсор? «Далласские Рыцари»? Это же профессиональный хоккейный клуб? Значит, он игрок НХЛ?

Комната поплыла перед глазами. Его слова с того вечера снова всплыли в памяти – они преследовали меня в моменты, когда я не заглушала мысли работой.

«Просто… увидел ангела, танцующего на сцене, и не смог удержаться – мне захотелось познакомиться с тобой».

С первой встречи в нем было что-то, что заставляло чувствовать себя в безопасности.

Но дружить с таким человеком, как он? Нереально. Как и все остальные, он быстро понял бы, что я не та, с кем стоит связываться.

Знаменитый хоккеист… и я. Похоже на плохую шутку.

Мы – полные противоположности. Я сломлена.

Хорошо, что я оттолкнула его, как и всех. Так лучше – для него. И для меня.

Я пережила многое, но пережить его? Не уверена, что смогу.

А теперь выясняется, что он настоящая звезда…

– В рамках сотрудничества труппа посетит матч мистера Джеймса в субботу, – Мадам Леклерк вновь хлопнула в ладоши (зачем – непонятно) и вышла, не добавив ни слова.

В хоккее, кажется, говорят не «матч», а «игра» – наша