Истинная декана. Дочь врага. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова Страница 6

Над академией висит тишина, которую нарушают лишь те, кто готовится обеспечить студентов и преподавателей завтраком, чистым бельем и прочими хозяйственными необходимостями, о которых, к счастью, тут думать не приходится. Редкие птицы лишь изредка нарушают безмолвие своим пением.

— Надо же… — Ругро мрачен настолько, что и солнце будто становится тусклее. — Вы даже не опоздали. Но, кажется, уже начали разминку?

Сжимаю кулаки, понимая, что никак нельзя реагировать на его выпады.

— Доброго утра, профессор Ругро, — отвечаю я.

— Доброго? Что ж… Давайте и проверим, насколько оно для вас доброе. Десять кругов по среднему периметру полигона.

Он кивает на беговую трассу, а я не могу поверить своим глазам: полигон кажется просто нескончаемым! Да тут даже средняя трасса кажется… бесконечной.

— У вас что-то со слухом, студентка Ройден? — испытующе смотрит на меня Ругро.

Мотаю головой и начинаю изнуряющий бег. Бегать ненавижу. Никогда не любила, хотя отец иногда заставлял, пытаясь от меня добиться чего-то нового. Я же всегда его разочаровывала.

— Ну же, Ройден! Это только пятый круг! — доносится до меня голос Ругро.

К слову, он не остался просто наблюдать за моими мучениями: он тоже побежал… по длинной трассе. Он примерно синхронизировал свои круги с моими, только если я уже дышала, как будто мне хотелось выплюнуть легкие, а он — словно стоял все это время.

К концу десятого круга, я все же доползаю. Только Ругро не останавливается. Он дает мне упражнения, кажется, на все мышцы, что есть в моем теле, даже те, о которых я и не догадывалась!

— А теперь… пожалуй, приступим к тренировке, — поворачивается ко мне этот мучитель, когда я поднимаюсь после последней планки.

Как? А что тогда было это?

— Стойте, вы же не думали, что это и была тренировка, Ройден? — он деланно удивляется, и шрам на его щеке немного вытягивается, искажая черты лица.

Не будь этого шрама, он бы был весьма и весьма привлекательным. Хотя что я вру… Он и так по-мужски красив. Только от его характер оставил определенные следы: постоянная складка меж бровей и немного опущенные уголки губ, как у человека, часто мучимого тревогой.

— Но я никогда не училась спаррингу. И ничего не знаю, тем более не умею, — признаюсь я.

— Однако чужого фамильяра обездвижить на лету смогли, — усмехается он.

Ярхаш! Он знает об этом. Но… Если я все еще тут, то меня не собираются отчислять. И это уже хорошая новость.

— Пройдемся по основному!

С этого момента на меня начинают сыпаться одно за другим разные простые плетения, которые я сначала успешно отражаю, потому что этому меня втайне учила мама. Наверное, именно на этот случай: надеялась, что я когда-то попаду сюда.

Но как только плетения становятся чуть сложнее, я начинаю пропускать. Сначала жгут, который обвивается вокруг лодыжки, и я оказываюсь на земле, потом шип, который проносится у моего уха и царапает кожу, и в завершение — плетение жжения, которое попадает мне в щеку…

— Ройден… Вы меня разочаровываете… — гремит надо мной голос.

А в моих ушах он меняется, разносится эхом, превращается в голос отца, и я… не выдерживаю. Вспышка перед глазами, которую я не успеваю поймать, и я вижу, как от меня в сторону Ругро катится черная магическая волна.

Глава 6

Я понятия не имею, чего я испугалась больше: того, что будет плохо Ругро, или того, что меня гарантированно отчислят, осудят и блокируют. И никто не будет разбираться, что это он меня довел до такого состояния.

В этот момент время словно замедляется. Провожаю взглядом мрак, который вырывается из меня, понимая, что теперь его никак не остановить. Ругро даже не меняется в лице. Неужели не осознает, что произошло?

Но следующий момент переворачивает для меня мир вверх тормашками. Ругро едва-едва наклоняет голову набок, и черная волна… словно схлопывается и исчезает. Как будто ее и не было.

— Что ж… Неплохо, Ройден. Надеюсь, что вы постарались показать себя с самой сильной стороны, — произносит он и, разворачиваясь, идет к выходу с полигона.

Я хоть когда-то перестану удивляться в этой академии? Что он этим хочет сказать?

— Но… как? — поднимаюсь с земли, даже не пытаясь отряхнуть грязь с костюма. — Как вы это сделали?

Мои вопросы заставляют Ругро остановиться. Он небрежно бросает мне через плечо:

— Неужели вы думали, что меня назначили вашим куратором просто так, за красивые глазки? Увидимся на лекции, Ройден.

Значит, ректор Ферст и кто бы там еще ни был, знают о моей магии. Очень специфической и опасной: одним прикосновением она уничтожает то, до чего касается. Я практически идеальное оружие. За исключением только того, что я совершенно не управляю ею.

Я не могу сознательно активировать ее — исключительно только на эмоциях. Но в этом тоже кроется большая проблема: если меня сильно выбить из колеи, сдержать ее тоже практически невозможно.

Лишь совсем недавно я научилась замечать первые признаки приближения выброса и каким-то образом подавлять их. Только каждый раз получаю существенный откат в виде головной боли. И чем сильнее должен быть выброс, тем больше болит голова.

Мне приходится спешить, чтобы успеть в комнату переодеться перед завтраком: тренировочная форма напрочь измазана в грязи и, признаться, весьма заметно пропахла потом. Что и неудивительно после того, что мне устроил Ругро.

Студентов на территории академии уже стало много. Кто-то, видимо, тоже устраивал себе утреннюю пробежку, только явно при этом делал это не на износ, а в удовольствие. Даже зависть берет. Кто-то с утра пораньше уже идет со стороны библиотеки. А кто-то спешит к столовой, чтобы не стоять в очереди, когда подойдет время.

Я стараюсь ускориться как могу. Но ноги наливаются свинцом, а все движения кажутся замедленными. Зато я успеваю обдумать тот момент, что Ругро просто-напросто спровоцировал меня.

Он сознательно искал что-то, что толкнет меня за грань, вынудит применить силу. Сначала физически изнурял, потом атаковал меня… Наверное, я могу собой гордиться, что я так долго продержалась. И теперь Ругро известно, что спусковой механизм — эмоции.

А мне известно, что он неподвластен моей магии. Но как он это сделал?

Подойдя к двери комнаты, я понимаю, что все же умудрилась забыть