Ошибки, которые мы совершили - Кристин Дуайер Страница 64

Ее глаза замечают колье у меня на шее, брови тут же сдвигаются. Я на мгновение задаюсь вопросом, правильно ли я поступила. Она наклоняет голову набок, уголки губ начинают опускаться. Моя рука хочет подняться к горлу. Прикрыть то, что я наделала. Но вместо этого… вместо этого я расправляю плечи.

Сэндри поджимает губы, но взгляд ее мягок.

– Колье идеально смотрится с платьем, – говорит она, встречаясь со мной взглядом.

Киваю, не в силах придумать, что ей сказать. Я уже все сообщила этим колье. На этот раз моя рука поднимается к нему, но не для того, чтобы прикрыть.

Сэндри прокашливается.

– Я очень рада, что ты его надела.

На самом деле это значит: «Я боялась, что ты не придешь».

На самом деле это значит: «Я рада, что ты здесь».

На самом деле это значит: «Я по тебе скучала».

– Я тоже, – говорю я.

И говорю искренне.

Улыбка, которой она мне отвечает, яркая, словно солнце на озере в полдень, и я вспоминаю, за что люблю ее. Несмотря на боль, которую чувствую, несмотря на то, что сломано между нами, ее любовь ко мне неизменна. Она словно солнце: иногда я его не вижу, но оно всегда светит на небе.

Она поступила неправильно, отослав меня, но я поступила правильно, что приехала.

Сэндри берет меня под руку и ведет к педиатру мальчишек. Он лечил мою сломанную руку, когда мне было двенадцать. Она рассказывает ему, что я поступила в Калифорнийский университет в Сан-Диего, и он одаривает меня щедрой улыбкой.

– Я так тобой горжусь, – кажется, это и вправду так.

Мой учитель математики убеждает меня выбрать больше точных наук в колледже и тоже говорит, что гордится мной. Как и владелец бакалейной лавки в городе, который разрешил мне летом поработать упаковщицей, когда мне исполнилось пятнадцать. А родители лучшего друга Диксона говорят, что они впечатлены моими успехами, называют меня умницей. Они очень горды.

А я не могу отделаться от ощущения, что на самом деле они не ожидали, что я справлюсь. Сэндри сжимает мою руку, словно прочитав мои мысли.

– Возьми себе что-нибудь выпить и проследи, чтобы Диксон не разлил пиво в бокалы для шампанского. – Она мне подмигивает, выпуская мою руку, и я иду к бару.

Янтарная жидкость в бокале Диксона не похожа на шампанское, для которого он предназначен.

– Что это? – спрашиваю я.

– Пиво, – он отпивает из бокала приличный глоток.

– А почему ты так пьешь пиво?

– Потому что я изысканный! – Он берет еще бокал, наклоняет к нему широкую зеленую бутылку и протягивает мне. – Пей помедленнее.

– Что это? – Я принюхиваюсь к пузырящемуся напитку.

Он наклоняет голову набок.

– Тебе не кажется странным, что ты можешь отличить ибупрофен от окси, но не знаешь, что это шампанское?

Честно говоря, я бы не смогла отличить одно от другого, так что закатываю глаза.

– Тут мало кому понравится, если увидят, что я пью.

Он снова отпивает из своего бокала.

– Притворись, будто мы в Европе.

Я проглатываю обиду – Диксон не понял, что сказал. Я не хочу притворяться, будто я в Европе.

Сзади подходит Такер, выхватывает у меня бокал и принюхивается.

– Как-то немного безответственно для офицера полиции, Диксон.

Диксон смеется и протягивает мне мой бокал. Я отпиваю крошечный глоток – напиток сладкий и шипучий.

– Такер, Диксон! – Сэндри подзывает сыновей.

Рядом с ней Истон. Наши взгляды встречаются, и я вижу, как его удивление при виде меня сменяется на что-то нечитаемое.

А потом рядом с ним вдруг появляется Сара. Она протягивает ему стакан чего-то розового и улыбается, касаясь его руки.

Я напоминаю себе, что теперь это неважно.

Диксон отпивает большой глоток из бокала и ставит его на стол, а потом они с Такером идут к ним через толпу. Я не свожу глаз с Истона, даже когда он отворачивается к кому-то, с кем его знакомит мама.

– Не налегай на выпивку, – говорит Бен, который встает рядом со мной и подмигивает.

– Яблочный сидр весьма крепок.

Он отвечает деликатным смехом.

– Сэндри уже прошла с тобой круг?

– Ага, – отвечаю я, и Бен улыбается. – Здесь все так мной гордятся. – Мне не удается скрыть сарказм в голосе.

Он поворачивается и всматривается в мой профиль.

– И тебе это не нравится, – говорит он, делая вывод, а не спрашивая.

Я тереблю кулон.

– Это так странно. Как будто они считают, что имеют к этому какое-то отношение.

Он улыбается и тихо смеется.

– Мы живем не в вакууме, Эллис.

Я смотрю на него и хмурюсь.

– Я так старалась, чтобы поступить в Калифорнийский университет в Сан-Диего, а они говорят, что гордятся, будто… будто это они сдавали за меня экзамены.

– Нет, ничего такого они не имеют в виду. Все наблюдали за тобой бóльшую часть твоей жизни. Желали тебе добра, делали все, что было в их силах, чтобы подать тебе руку, когда ты нуждалась в помощи. Они гордятся тобой, потому что все это время надеялись, что ты преуспеешь.

И вот оно!

– Преуспею больше, чем мои родители.

– Конечно. Мы все хотим, чтобы наши дети добились бóльших успехов, чем мы сами. Но дело не в твоих родителях. – Он смотрит мне в лицо. – Помощь нужна всем. Моим мальчишкам достается много помощи, у них много возможностей. Разница между тобой и мальчиками заключается в том, что они родились с этими возможностями, а ты нет. Когда ты добиваешься успеха, Эллис, все видят, что это заслуженно, а не просто данность. Так что да, все, кто желал тебе добра или пытался помочь, чувствуют себя немного победителями, потому что ты отлично справилась, несмотря на отсутствие возможностей. Они могут гордиться тобой.

Я вожу по бокалу пальцем.

– И я горжусь тобой, Эллис. Мы все тобой гордимся.

Мне хочется поблагодарить, но к моей гордости примешивается гнев из-за того, что для меня все так непросто.

И вдруг начинается фейерверк. Первый взрыв озаряет небо, и я чувствую гул в груди. Я взглядом ищу во дворе мальчишек. Во мне укоренились многолетние традиции. Я скидываю туфли и бегу к пирсу. Диксон с Такером смотрят в небо у конца причала, и я иду к ним. Диксон стоит у самого края с бокалом в руке, облокотившись на перила. Такер держит руки в карманах и глядит вверх. Я заставляю себя смотреть на яркие красные вспышки в небе, вместо того чтобы искать Истона. Наверное, он с Сарой.

Спустя всего пару минут после начала фейерверка рядом со мной появляется Истон. Я на него не смотрю. Не хватаюсь за него, когда в небе вспыхивает мой любимый фейерверк. Он достаточно близко, чтобы я