Покорить разведенку. Укротить генерала - Полина Измайлова Страница 11

Снится она мне. Каждую ночь снилась.

Заходила ко мне в палату. Интересовалась самочувствием. Но так… не заинтересованно. Спрашивала, всё ли устраивает, есть ли пожелания.

Хотелось сказать – пожелание, чтобы вы посидели рядом, просто посмотреть на вас. Даже не трогать!

Это я-то! Бабник! Который… Да что сказать – люблю я это дело. Очень люблю. Для меня это психотерапия. Кто-то бухает, кто-то играет, кто-то иначе адреналин ловит. Я занимаюсь сексом. Часто, много, с удовольствием. Постоянной женщины нет давно, да и как-то не надо. Были, да. Были. Любовницы. Которые очень хотели в статус жены. Но… не мое это. Не был женат. Некогда было. Да и… куда мне жениться, когда я постоянно под смертью ходил? Я же все наши военные терки прошел за двадцать лет службы. Больше уже, чем за двадцать.

Такие, как я, или заводят жен в молодости, верную подругу, одну навсегда, которая будет ждать, которая тебя любого примет, хоть без руки, хоть без ноги, хоть без головы…

Или не заводят.

Но, думая про Лиду, я как-то не представлял ее в ранге “походной” или временной.

Да я вообще хрен знает что представлял.

Хотел ее, и всё.

Хотел тоску эту из ее глаз прогнать.

Хотел напомнить, что такую, как она, женщину можно любить нежно. И нужно.

Чертовы танцы.

Чертов полковник.

Чертов протез…

– Лида… я не встану…

Подсвечиваю фонариком протез, вижу ее взгляд потрясенный.

Она что же, не знала?

– Лида…

– Да… да… товарищ генерал, сейчас, я…

Быстро подскакивает ближе.

Руки у нее нежные, но сильные.

– Палку найди какую-нибудь, дай мне для опоры.

– Сейчас… сейчас… товарищ генерал…

– Меня зовут Харитон.

Молчит. Палку протягивает и руку.

С грехом пополам встаю. За нее держусь, за палку…

– Лида…

– Всё… всё в порядке?

– Ты испугалась?

– Я… я…

– Лида…

Не в состоянии удержаться, сгребаю ее в объятия, к себе притягиваю.

– Не надо… пустите… товарищ генерал!

– Надо… Ох, Лида, как надо!

И впиваюсь в ее губы, ядом манящие…

Глава 12

Лида

Протез… у него… Господи! Протез!

Меня затапливает дикий стыд. Просто чудовищный стыд!

Я – доктор! Не просто доктор, заведующая отделением, а теперь еще и заместитель главного врача санатория.

В моем ведении находится отделение для пациентов с проблемами опорно-двигательного аппарата, в том числе инвалидов!

И я не поняла, что он…

Я даже его карту толком не смотрела! Ворона…

Просто… Позволила каким-то дурацким эмоциям, гордости, обидам взять верх над профессиональной этикой. Над моим врачебным долгом!

Он… инвалид. Потерял ногу.

Боже… Нет, по нему и не скажешь!

Я и внимания не обратила, что что-то не так! Ну, он немного прихрамывал, ходил не так ровно. Но я это списывала на какие-то травмы, последствия ранения, тем более, раз уж он попал в мое отделение, но никак не на…

– Лида…

– Да… да… товарищ генерал, сейчас, я…

Прихожу в себя, вернее, стараюсь. Голова кружится. Мне безумно стыдно и… Обидно!

Да, да!

Мне просто до ужаса обидно, что такой… господи, такой красивый мужчина, такой, можно сказать, шикарный экземпляр так покалечен…

На самом деле, не то чтобы это ему мешало соблазнять женщин.

Боже, о чем я только думаю! Но… думаю! Черт! Думаю!

Еще и Альбина эта! Приходила ко мне каждый день, трещала, все уши прожужжала – ах, какой Харитон Миронов, ах, какой Халк, ах, какой мужчина.

– И неприступный, как скала, Лидуш, уж не на тебя ли глаз положил?

Боже, детский сад, думала я, какой глаз-то?

А у самой… у самой жар по всему телу разливался.

Нет, нет!

Это Халк! Это тот, кто виноват…

Но так уж ли виноват? Я же не поленилась, подняла старые связи, кое с кем пообщалась. Конечно, никто ничего конкретно не говорит, но слухи…

Ох уж эти слухи!

– Лида…

Заставляю себя подойти к нему вплотную, наклоняюсь, пытаясь схватить генерала за плечи, понимаю, что мне его не поднять.

– Палку найти какую-нибудь, дай мне для опоры.

Палку, точно!

– Сейчас… сейчас… товарищ генерал…

– Меня зовут Харитон.

Харитон…

Опять волна обжигающая по телу… Харитон… И голос у него такой.

Нет, Лида, нет. Ты не должна.

Всё это не для тебя.

И генералы с низким голосом, от которого внутри просыпается такое настоящее, женское – не для тебя.

Оглядываюсь в поисках чего-то подходящего, вижу приличную такую ветку дерева, подаю Халку. Он опирается, скрипит зубами, на лице видна гримаса боли.

Вообще, в сумерках я его не очень хорошо вижу, надеюсь, что и он меня. Представляю, какое у меня сейчас выражение лица!

– Лида…

Чувствую его руки. Он держится за меня. Просто держится. Это нормально.

Он же сможет идти?

– Всё… всё в порядке?

– Ты испугалась?

Зачем он спрашивает?

– Я… я…

– Лида…

Резкий рывок, и генерал почему-то оказывается буквально везде. Впечатывает меня в себя, такого огромного, сильного, крепкого… У меня кружится голова, я не понимаю, что со мной, не понимаю, как это произошло.

Как так получилось, что я оказалась поздним вечером, почти ночью, в парке наедине с мужчиной, которого презирала, ненавидела, которого считала виновным в страшном? Как получилось, что он обнимает меня и… Боже, я чувствую! Чувствую его напряжение, его желание! Это неправильно. Мне это не нужно, я…

– Не надо… пустите… товарищ генерал!

Но на мой жалкий лепет он, конечно, не реагирует. Что-то жарко шепчет, прижимаясь к моим губам.

Жадно! Так жадно… Так горячо…

Они у него теплые, губы, мягкие, настойчивые, нахальные. И язык, которым он пробирается сквозь мои, заталкивает его в мой рот, хозяйничает там.

А я ничего не могу с этим поделать, я…

Я всё принимаю.

Я теряюсь.

Не знаю, как себя вести, просто плыву по течению. Позволяю себя целовать.

Я не могу оттолкнуть его. Не могу, потому что…

Потому что он упадет? И снова не сможет встать, будет беспомощным…

О, нет, Халк какой угодно, только не беспомощный, это точно!

Его руки сильные, тело натренированное, жесткое, и весь он…

Огромный. Мощный.

Горячий…

Плавлюсь рядом, с удивлением понимая, что услышанный только что стон – мой собственный.

Что я творю?

Я не должна.

Мне нужно твердо сказать ему, чтобы он не смел этого делать.

Но…

Но я не могу вспомнить, когда меня целовали в последний раз.

Целовали вот так.

И когда… когда поцелуй был мне приятен, а не вызывал приступ тошноты и отвращения.

– Лида, какая же ты сладкая… Отрава моя…

– Не надо…