Покорить разведенку. Укротить генерала - Полина Измайлова Страница 13

Вот только я ее спасу. От всех спасу. И от черта в табакерке, и от дьявола безногого…

Хотя о чем я? Безногий дьявол в нашей истории это я.

Она так считает.

Халк.

Солдат без чести и совести, бросивший своих на произвол судьбы…

А я это сделал.

Пусть не по своей вине, но…

Я должен был просчитать всё заранее, должен был догадаться. Понять хитрые игры тех, кто в штабах и у власти.

– Пусти меня, генерал, – просит чуть охрипшим голосом. Замерзла?

– Всё-таки на “ты”?

– Пусти, правда, тебе… вам нельзя тяжести таскать.

– Нашла тяжесть! Сколько в тебе? Пятьдесят? Меньше? Я больше веса в зале тягаю!

– Тягает он! А потом лежите тут у нас, с грыжами! Лечитесь.

– Я не с грыжей, если ты заметила.

– Грыжи тоже есть, уверена, нет сейчас – потом будут! Беречь надо свое тело!

– Вот это я сейчас и собираюсь делать. Беречь и ублажать. А ты мне поможешь.

– Как?

– Любить меня будешь, Лида.

– Что? Ты… вы с ума сошли? Генерал! Пустите! Я кричать буду!

– Тихо… Кричать будешь, но позже. Никого тут нет всё равно.

– Куда вы… мы где?

Усмехаюсь. Достаю ключ от домика.

Жить тут постоянно я отказался, но ключ-карту на всякий пожарный у Санина взял.

Сан Саныч не дурак, понял всё, правда, расписывал мне прелести Альбины. Вот пусть и думает, что я с Альбиной.

Захожу в домик, ставлю драгоценную свою ношу на ноги, но выпускать не спешу.

А она дрожит вся, как птица пойманная, перепуганная.

– Пусти, Миронов, это не шутки! Я рапорт напишу, я… в военную прокуратуру, до министра обороны, я…

– Давай выше, мне сам главнокомандующий разрешил отдыхать и развлекаться, так и сказал: “Расслабляйтесь, товарищ генерал, все прелести санатория в вашем распоряжении”.

– Ты… Ты… негодяй! Ненормальный! Пусти! Ты…

– Что?

– Ты же на меня внимания не обращал? Ты же с Альбиной…

– А ты следила за мной? Ты ревновала?

– Ты… идиот! Не следила я! Мне плевать! У меня своих дел и проблем вагон!

– Не волнуйся, разберемся с делами, с проблемами. У тебя теперь есть я.

– Что?

– Я есть, понимаешь? Твой генерал. Карманный, если хочешь.

– Ты? Карманный? Не смеши…

– Да уж… Смешно. Но я не шучу. Я твой, Лидушка. Так что… пользуйся.

– Чем? Тобой? А если я не хочу?

– Придется сделать так, чтобы захотела.

– Не надо, Харитон, я…

– Тише…

Прижимаю к стене, лицо ее беру в ладони.

– Лида…

– Перестань… пожалуйста… не надо…

– Надо, ты даже не представляешь, как надо!

Целую ее. Не осторожничаю, не тушуюсь. Беру то, что хочется. Но пока не наглею. Только ротик ее сладкий ласкаю, больше не трогаю.

Не хочу спугнуть.

Хочу, чтобы привыкла ко мне, чтобы не боялась.

Себе ее хочу. Решение уже принял. Отступать я не привык.

Ей нужна защита. Сильное плечо рядом.

Я готов быть таким плечом. Даже если…

Даже если она не захочет большего.

Но я сделаю всё, чтобы захотела.

– Харитон… – снова этот хриплый голос, серпом по яйцам, возбуждает дико, пробирает. Хочу, чтобы имя мое кричала. Всю хочу. Такую красивую, хрупкую, сладкую!

– Лида… Лидушка…

– Не надо, Харитон, пожалуйста… я… я не могу.

– Лида…

– Пусти…

– Я пущу… пущу… не бойся, я… понимаю всё…

– Ничего ты не понимаешь. Думаешь, я потому, что ты… Инвалид, да?

– Что? – Она серьезно? Как-то я как раз об этом вообще не думал.

– Я… нет, я…

– Потому что я Халк, да? Тот, который во всем виноват?

– Ты сказал…

– Виноват. И я расскажу тебе всё. Ты должна знать. Давай в дом войдем, тут… тут должен быть чай и… что-то крепче.

– Не надо крепче.

– Хорошо, не будем.

Прохожу в комнату. В домике она одна, тут и спальня, и кухонька небольшая. Отдельно в прихожей вход в ванную, туалет.

В комнате кровать, диван, стол небольшой обеденный, тумба с телевизором, длинная, часть используется как письменный стол.

– Садись, Лида. Я чайник поставлю.

– Давай уж я, сам садись.

– Лид, давай сразу, на берегу договоримся. Я не инвалид. Не больной. То, что у меня одна нога железная – ничего не значит.

– Конечно, не значит… Не поймал бы ты меня сегодня, генерал, если бы не твоя железная нога.

Смотрю на нее, а она улыбается… смеется!

– Ты не Халк, ты… железный дровосек!

– Ах ты…

Пытаюсь поймать, но она уворачивается, убегает, правда, места тут немного, поэтому я таки ее ловлю.

– Железный дровосек, значит?

– Угу… пусти, чайник поставлю.

– У него, кажется, сердца не было, да…

Мочит, дышит тяжело, и я тоже…

– Так вот, у меня есть, Лида… есть…

Говорю и снова набрасываюсь на ее губы, очень скоро понимая, что она мне отвечает!

Глава 15

Лида

Что я творю? Что я делаю? С ума сошла… С катушек на старости лет съехала!

Но…

Когда он меня прижал, когда руки его на себе ощутила, я… почувствовала! Женщиной себя почувствовала.

Живой. Желанной.

Когда такое последний раз было, я и не помню. Очень давно. Еще…

Да, наверное, еще с мужем. Но о нем я точно не хочу вспоминать.

Не сейчас.

Не в то время, когда я с другим.

С Халком!

Как я… как я могу?

Он же…

Могу. Не знаю. Когда он сказал, что он виноват, когда посмотрел глазами своими серыми, как сталь, и острыми, как скальпель… Я поняла – нет.

Врешь, генерал, врешь!

Всё, что думала про тебя, всё, что знала – всё не то.

Всё, что тогда знала – не то.

А то, что потом…

Всё странное.

Понимаю, почему все молчат. Есть что скрывать.

И ему есть.

Но однозначно – всё не так однозначно, за тавтологию простите.

Докопаться до правды мне хочется.

Понять, что же тогда произошло. Кто же нас мог вот так жестоко отправить на расправу?

Ведь, получается, знали же, что враг на нас идет, охоту ведет? Знали, что мы на пути стоим как приманка?

Знали и оставили.

И мальчишки наши геройски погибали, нас пытаясь защитить, отвести на безопасные позиции. И девочки тоже гибли. И потрепали нас…

Я не боялась насилия. Никогда. Мне казалось, что со мной этого не будет, а если и будет – переживу.

Да, я пережила.

Нельзя запачкать то, что не хочет быть испачканным. Как нельзя унизить того, кто не унижается.

– Лида…

Мне нравятся его поцелуи. И его губы. И он сам.

Большой, сильный…

И я не могу думать о нем как об инвалиде! Да