Слишком близко - Ребекка Яррос Страница 19

— Спасибо, — прошептала я. В груди потеплело — до чего же легко было попросить… и как быстро он согласился.

Мы подъехали к дому. Мы оба вышли и посмотрели на спящую Саттон на заднем сидении. Он открыл дверь.

— Не хочу её будить, — призналась я.

— Я перенесу её. — Его взгляд поймал мой, и уголок его губ приподнялся. — Но это будет нарушением правила номер один.

Я улыбнулась: — Переживу. Спасибо.

Мой живот сжался в тёплом комке, пока я наблюдала, как он поднимает мою дочь так осторожно, будто она хрупкий фарфор. Потом я побежала вперёд, чтобы открыть дверь, и отступила, пока он нёс её наверх.

Он выглядел так, будто делал это уже тысячи раз.

Моё сердце… просто растаяло.

Это было плохо.

Очень, очень плохо.

Я знала это чувство. То, от которого бежала годами. Оно сладкое, нервное, отчаянное. Подростковая влюблённость кричала громче здравого смысла.

Он мне нравился.

Глава шестая

Уэстон

— Ты уверен? — спросил я Рида, зажав телефон плечом, пока помешивал яичницу. Было десять утра субботы, а значит, Саттон и Кэлли должны были проснуться с минуты на минуту.

Обе девочки любили поспать — это я понял за тот месяц, что жил с ними. Рид тараторил что-то о снегопадах, а я косился на календарь. Хэллоуин. Значит, ни хрена себе, действительно прошёл месяц с тех пор, как я к ним въехал.

С тех пор, как я вернулся домой.

Месяц, за который я умудрился держать руки при себе каждый раз, когда Кэлли улыбалась, смеялась или просто заходила в комнату — и это, мать его, становилось проблемой.

— Так что с наметённой базой… — продолжал Рид, а я переложил телефон на другое ухо.

— Мы сможем открыться на следующей неделе, — закончил я за него, зная, куда он клонит, и желая побыстрее закончить разговор. Я снял яйца с плиты, когда сверху раздались шаги.

Месяц дома не сделал ничего, чтобы моя неприязнь к Риду уменьшилась. Скорее наоборот — всё то дерьмо, которое я так старательно запихивал в коробку и закрывал, теперь рвалось наружу. Единственным спасением было то, что отец не вернётся ещё пару месяцев.

А вот тогда моему самообладанию придёт полный пиздец. Ради доли в «Мэдиган» я не собирался продавать душу, если он всё ещё тот же бессердечный ублюдок, каким был, когда я уехал. И не факт, что я вообще готов ему дать шанс. Некоторые грехи непростительны.

— Именно, — Рид откашлялся. — Так… как бронирования на ноябрь?

Я остановился на секунду, глядя на свежий снег за окном. Уже лежал неплохой базовый слой.

— У нас уже одиннадцать поездок между пятнадцатым и тридцатым. Я не хотел открывать ничего раньше, пока не знал, сможем ли мы работать.

— Понятно. — Пауза. — Это было правильное решение.

— Спасибо за одобрение, — фыркнул я.

— Уэст…

— Слушай, есть какая-то причина, по которой ты звонишь мне в субботу? Потому что всё это ты мог сказать и вчера, в рабочий день. — Я выставил тарелки и приборы.

— Господи, Уэстон. Нет, ничего другого.

Я сбросил звонок и сунул телефон в карман.

— Тогда иди ты нахрен, Рид, — проворчал я.

— Не знала, что всё так плохо, — сказала Кэлли за моей спиной.

Я развернулся — она стояла на другой стороне острова. Волосы растрёпаны после сна, на щеке отпечатка от подушки. Я мог бы пялиться на неё часами, если бы не вопросительный взгляд.

— Я сделал яичницу.

— Вижу. — Она прошла мимо, её пижамные штаны обтягивали роскошную линию бёдер. — Спасибо. Кофе хочешь?

Не смотри. Не смотри. Ты попадёшь в ад.

— Нет, спасибо.

— Так почему именно Рид должен идти нахрен? — спросила она, вставая на цыпочки за коробкой капсул.

— Потому что он козёл, — ответил я, доставая коробку над её головой. — Вот.

— Спасибо. — Она повернулась, наши тела слегка соприкоснулись, и я сразу отступил. Если бы кто-то спросил меня пару месяцев назад, назвал бы я пижаму самым сексуальным нарядом, я бы рассмеялся. А сейчас? Кэлли меняла всё.

Может, потому что я хотел снять всё это с неё. Медленно.

— И почему он козёл? — Она поставила кружку и нажала кнопку. Машина зашипела.

Причин было миллион. Потому что он уехал. Потому что ему было можно. Потому что он смылся в колледж и оставил меня разгребать всё дерьмо. Оставил мне маму — сначала поддерживать, потом хоронить. Оставил мне отца — или то, что от него осталось, когда он заливал себя бухлом. Оставил мне Крю — и нет, не растить, а сдерживать, потому что в четырнадцать Крю уже был ходячей катастрофой на адреналине.

А потом Рид осмеливался врываться обратно на каникулах, будто он божий дар, — точно так же, как делает сейчас, спасая курорт. Идеальный, мать его, Рид.

— Уэстон? — тихо спросила Кэлли, и что-то во мне треснуло.

Я хотел рассказать ей. Это было… пугающе.

— Ты не отстанешь, да?

— Нет, — она улыбнулась, доставая сливки. — Так что можешь просто рассказать.

— Саттон проснулась? — Я занялся тарелками.

Кэлли откинулась к стойке, глядя на меня поверх чашки. — Мне кажется, это связано с тем, что ты остался.

Я замер.

— Я тут уже достаточно давно. — Она взглянула на меня мягко. — Хронология очевидна. Твоя мама умерла.

Я вскинул взгляд, готовый огрызнуться, но там была только искренняя забота. Кэлли знала, что значит потерять — у неё была своя могила, на которую она ходила.

— И Рид познакомился с Авой в Вермонте… — она подняла брови.

Но я не собирался поддакивать. Достал стаканы — Саттон любила апельсиновый сок.

Кэлли вздохнула и сердито отхлебнула кофе. Да, после месяца совместной жизни я различал сердитый глоток кофе. Был ещё довольный, сонный, счастливый и смущённый. Этот мне не нравился.

— Я остался после школы, чтобы помочь с Крю. — Я налил сок. — Ему было четырнадцать, когда мама умерла, а наш отец решил, что бухло важнее всего остального. Так что ему… нужен был кто-то.

— Тебе пришлось стать этим кем-то.

— Хотел он того или нет. — Я пожал плечами. — И да, было тяжело отказаться от спорта и колледжа. Но я не жалею ни секунды. Просто… Других слов не было — только те, от которых я звучал бы как мелочный засранец. Но, возможно, я и был мелочным засранцем. — Я просто чертовски злюсь на Рида за то, что ему позволили укатить в колледж, встретить свою Аву, понимаешь? Наша семья тогда развалилась, а он просто стряхнул с рук пыль и ушёл.

— А потом он позвонил