Балерина для отца-одиночки (СИ) - Ро Вера Страница 2

Мое сердце от радости бьется чаще. Я отступаю от окна и иду ему навстречу.

— Ярик? Тебя ведь так зовут? — тихо спрашиваю я, когда он заходит внутрь. — Это твоя тетрадь?

Он молча кивает.

— Вот, держи, — протягиваю ему свою находку. Он осторожно берет ее и прижимает к груди. — Меня зовут Олеся. Я тренирую ребят по бальным танцам.

Он снова кивает, его глаза бегают по залу, по зеркалам, по блестящему полу, по ребятам, которые под Таниным руководством все еще отрабатывают движения, но уже с любопытством поглядывают на нас.

— Нравится? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал максимально нейтрально и безопасно.

И он снова кивает. Но на этот раз в его глазах, помимо страха и настороженности, вспыхивает искра восторга.

Та самая, ради которой все это и затевалось.

— А хочешь попробовать сам?

Глава 2

Олеся.

Сердце замирает в ожидании. Я вижу, как его взгляд мечется от меня к танцующим парам, как он сжимает края тетрадки, превратившейся в его спасательный круг. Как сомневается и боится. Но я вижу и другое: крошечное, но упрямое пламя интереса, разгорающееся в его глазах.

Он молчит так долго, что я уже готова мягко отпустить его, сказать, что это просто предложение. Но вдруг Ярик отвечает:

— А можно? — робко и тихо.

Чувствую, как по моей спине бегут мурашки.

Я рискую. Очень рискую, предлагая такое.

Ведь по идеи, я не могу приглашать ребенка в зал без предварительного согласия родителей. Однако, боюсь, что, если прямо сейчас попрошу Ярика привести кого-то из взрослых, то в очередной раз его спугну и придется начинать все сначала.

А если он вообще больше не придет?

— Конечно, можно! — уверенно говорю, сверяясь с настенными часами. — Сейчас у ребят как раз перерыв. У нас есть немного времени, и зал свободен.

Ребята проходят мимо нас к раздевалкам за водой и перекусом, а я жестом приглашаю Ярика следовать за мной. Он неуверенно озирается по сторонам, словно боится самих стен.

— Ничего страшного, — успокаиваю я его. — Все с чего-то начинали. Давай для начала просто постоим вот здесь, у станка.

Я подвожу его к деревянному поручню. Он осторожно прикасается к нему пальцами.

— Первое правило — спина. Королевская осанка. Представь, что у тебя на голове стоит какой-нибудь хрупкий сосуд, который никак нельзя уронить, иначе он разобьется. Вот так.

Я выпрямляюсь, расправляю плечи. Он смотрит на меня, потом пытается скопировать. Его движения угловаты, плечи приподняты к ушам от напряжения. Но спина! Спина у него удивительно прямая и ровная.

— Отлично! — искренне восклицаю я. — У тебя здорово получается! Теперь ноги. Пятки вместе, носки врозь. Видишь, как будто стрелочка.

Он переводит взгляд на свои ноги, старательно двигает стопы. Получается неидеально, но для первого раза более чем.

— Молодец. А теперь… Руки, — я мягко беру его кисть. Он вздрагивает, но не отдергивает руку. Его пальцы напряжены. — Расслабь, не нужно сжимать кулачки. Представь, что держишь в ладошке маленькую птичку. Нельзя ее уронить и нельзя сжать слишком сильно.

Постепенно его пальцы расслабляются, рука становится легче, а движения изящнее.

— А теперь давай попробуем самое простое движение. Шаг. Раз-и-два-и... — Я делаю медленный шаг в сторону, перенося вес тела. — Просто повторяй за мной. Не спеши.

Ярик сосредоточенно хмурит бровки, весь уходя в себя. И повторяет. Шаг. Неловкий, но точный. Перенос веса. Он не просто механически двигает ногой, а буквально чувствует, куда должно идти тело. Легко считывает внутренний ритм, который я даже не начала отсчитывать вслух.

Мы делаем несколько шагов вдоль станка. Его движения становятся все увереннее. Он уже не смотрит себе под ноги, а доверяет ощущениям. Даже его плечи расслаблено опускаются.

По-хорошему, на этом бы нам и закончить, ведь разминку перед упражнениями мы не делали и лишние нагрузки могут навредить. Но не удержавшись, я все же показываю Ярику еще парочку движений перед зеркалом, а он усердно их выполняет, повторяя за мной.

— Ярик, ты просто молодец! — не сдерживаюсь я. — Такой способный!

Он поднимает на меня глаза, и в них уже нет страха. Там чистейший восторг и изумление, от того, что у него получается. От того, что его тело может такое.

Затаив дыхание смотрю, как он останавливается и подходит ко мне.

Сказать, что у него талант — это ничего не сказать!

— Ты раньше занимался танцами?

— Немного, — Ярик пожимает плечами и помедлив добавляет: — С мамой.

— Это заметно. У тебя огромный потенциал! Хочешь, я запишу тебя к нам? Будешь ходить?

— Хочу, — кивает он. — Но не буду. Папа не разрешит.

— Папа не любит танцы? — хмурюсь я.

Ох уж эти «махровые» мужики со своими предрассудками…

— Нет. Но он не в восторге от танцовщиц, которые их ведут.

Даже так? Это какая-то личная неприязнь ко мне?

Невольно вспоминаю тот день, когда увидела Ярика впервые, с ним рядом был мужчина с пронзительными карими глазами, и я готова поклясться, что никогда прежде не встречала его. Так откуда же у него могут быть ко мне какие-то личные счеты?

«Не в восторге от танцовщиц, которые их ведут» — невольно проносится в голове.

Впрочем, какая разница, речь ведь сейчас не обо мне

— Что ж, Ярослав, тогда я просто обязана поговорить с твоим отцом. Сможешь его сюда привести?

Глава 3

Клим.

В Ярике что-то неуловимо изменилось.

За ужином он больше не ковыряет вилкой в тарелке, уставившись в одну точку, а с аппетитом уплетает котлету и даже немного рассказывает о своих школьных буднях, о проделках одноклассника, про соседку по парте и про то, что изучают на уроках.

Я логично списываю это на школу. Наконец-то лед тронулся, и адаптация пошла полным ходом. Ярик стал чаще улыбаться. Даже осанка у него как будто улучшилась, он больше не горбится, как старичок.

Я готовлюсь праздновать победу, как вдруг замечаю странность. По вечерам он закрывается у себя в комнате и включает музыку. В самом этом явлении нет ничего особенного, он и раньше так делал. Ярик тот еще меломан, но меня настораживает сама музыка. Не какие-нибудь веселые современные песни, и даже не его любимый старый акустический рок, а инструменталка, подозрительно смахивающая на классику.

Однажды, проходя мимо его комнаты, я заглядываю в щель двери. Он стоит посреди комнаты, вытянув руки в странной, округлой позиции, и медленно, очень сосредоточенно переступает с ноги на ногу. Увидев меня, Ярик тушуется, выключает музыку и делает вид, что ищет учебник.

Тревога, скребущая под ложечкой, возвращается ко мне с удвоенной силой.

Это то, о чем я думаю?

Ответ приходит на следующий день. Разбирая рюкзак сына, чтобы вытряхнуть лишние крошки и мусор, я натыкаюсь на небольшой прямоугольный листок плотной бумаги. Визитка.

«Студия бальных танцев «Грация». Главный тренер и руководитель Олеся Белицкая». Адрес и номер телефона.

А на обороте карандашом нарисован смешной человечек в позе, которую я видел вчера.

Лицо вспыхивает так, словно в него плеснули кипятка.

Так вот оно что! Это не школа, не новые друзья. Это танцы и та самая женщина, эта… танцовщица, пудрит ему мозги! Воспользовалась его мягкостью, неуверенностью, втерлась в доверие… Да как она могла?

Яркий, слепящий гнев затмевает все.

Не сказав Ярику ни слова, я хватаю визитку и выхожу из дома, даже не накинув на себя ветровку.

Я останавливаюсь перед панорамными окнами студии, в которой идет занятие. Та самая Олеся, стоя ко мне спиной, поправляет руку какой-то девочке. А в следующий миг она оборачивается, словно почувствовав мой взгляд на себе. Увидев меня, ее улыбка сползает с лица. Она что-то говорит детям и второму педагогу и выходит ко мне.

— Вы папа Ярика? — угадывает она с первого раза.

Ее голос спокоен, но насторожен.