Коллекционер бабочек в животе. Часть третья - Тианна Ридак Страница 20

Ренато пропустил её вопрос мимо ушей, будто не расслышав. Вместо этого он взял бокал, бережно покрутил его, наблюдая за густыми рубиновыми следами на стекле.

— А эта мадам Вальтер… Откуда ты её знаешь? — спросил он, наконец подняв на Нелли взгляд. — Она выглядит так, будто покупает и продаёт целые города за завтраком.

— Я её не знаю, — усмехнулась Нелли, пригубив вино. — Мне с утра позвонила Марта и предупредила о том, что порекомендовала мой ресторан одной миллионерше из Парижа, чтобы я не ударила в грязь лицом.

— У тебя чисто всегда, — совершенно серьёзно заметил Ренато, обводя взглядом зал. Вопрос «какая Марта?» замер у него на языке, так и не сорвавшись. Он сделал глоток вина, давая его терпкости отвлечь себя от этого нелепого, едва не случившегося провала. К счастью у Нелли зазвонил телефон, она встала из-за стола и отошла на шаг, принимая поздравления. Ренато смотрел на неё, как неисправимый эстет и ценитель утончённой женской красоты, невольно отмечая про себя, что за эти полгода разлуки она ничуть не изменилась. Вернее, изменилась, но лишь в сторону ещё большего отточения форм. Нелли казалась ещё стройнее, а её стрижка, став ещё короче, открывала изящную линию шеи и чёткий овал лица. Но главным оставался её взгляд: серые, живые глаза, мгновенно реагирующие на малейший оттенок мысли. Они всегда казались Ренато невероятно загадочными, глубокими, как омут, и ясными, как горный источник одновременно. В этой контрастности была её неуловимая суть, которую он так и не смог до конца запечатлеть ни на одном портрете.

Нелли вернулась к столику в тот момент, когда дверь в зал бесшумно отворилась, и на пороге появился Алексей. Он замер на мгновение, отыскивая взглядом Нелли, и в его руках был огромным букет из осенних цветов: рыжие и белые георгины, и бордовые герберы, словно собранные в самом сердце сентября. Он приехал на сутки раньше, чем обещал, успев, ещё вчера, обойти антикварные лавки в поисках хорошего подарка. В итоге остановил выбор на старинной броши с крупным серым лунным камнем в сложной викторианской оправе: вещи строгой, с историей, без намёка на показную роскошь.

Алексей, владелец сети автосалонов и страстный коллекционер ретроавтомобилей, появился в жизни Нелли полгода назад, весной, на приёме у Игната и Марты. Тогда Игнат с гордостью представил его как «нового спонсора» и «мистера Икс», а Нелли мысленно окрестила его «капустной молью» — невзрачным, но настойчивым насекомым, падким на деньги. Однако за вечер, разговорившись о коктейлях, легендах и вине, она разглядела за бледными, «недокрашенными» чертами умного, ироничного человека. С тех пор он раз в месяц прилетал или приезжал к ней на несколько дней, всегда с тщательно подобранным подарком-антиквариатом, а однажды она сама прилетала в Москву на его выставку ретроавтомобилей.

Накануне они говорили по телефону почти час, и Алексей, намеренно сбивая Нелли с толку, жаловался на завалы на работе и сомневался, что успеет приехать. А сам в это время уже заказывал букет и с волнением перебирал в кармане бархатный футляр. Он хотел сюрприза. Хотел увидеть, как вспыхнут её серые глаза на фоне тёмно-шоколадных волос, когда он появится на пороге её ресторана.

Нелли замерла, увидев Алексея, ощущая, как земля уходит из-под ног. Он продолжал стоять в дверях, освещённый мягким светом, держа огромный осенний букет, и его лицо озаряла счастливая, немного торжествующая улыбка. Он был здесь, приехал, как и надеялась её душа все эти дни. Но прямо перед ней сейчас сидел Ренато. Тот, с чьим именем было связано десять лет её жизни, десять лет дружбы, поддержки, тихих вечеров и страстных споров об искусстве. Год назад эта дружба переросла в нечто большее, они попытались быть вместе, но всё рассыпалось, как высохшая глина. Они не виделись с Ренато с марта, и вот он снова здесь, и от его присутствия воздух звенит по-старому, сбивая с толку.

Алексей, не видя лица Ренато, спиной повёрнутого к входу, был полон радостного ожидания. Он знал о «знаменитом итальянце» из её прошлого, но это прошлое казалось ему закрытой книгой. Он не ревновал, при том что был уже влюблён… А Нелли разрывалась, потому что головой она была с Алексеем, с его стабильностью, взрослой нежностью и ясными перспективами. Но сердцем… сердцем она всё ещё там, в бурном, непредсказуемом мире Ренато, где каждая эмоция, как акварель, яркая, но неустойчивая, готовая смыться следующим дождём.

Она сделала шаг к Алексею, потом почти невольно бросила взгляд через плечо на знакомый затылок Ренато. Ей хотелось крикнуть: «Подожди!», и в то же время обнять Алексея и попросить у него прощения за эту мгновенную неверность мыслями.

— Ты приехал, — наконец выдохнула она, когда они встретились посередине зала, и в этих двух словах прозвучала вся её внутренняя буря: растерянность, вина, надежда и щемящая боль от невозможности быть одновременно в двух мирах.

— Я не мог не приехать… мне кажется нам… — начал Алексей, но слова повисли в воздухе, оборванные внезапно подошедшим Ренато, с лёгкой, едва уловимой усмешкой на губах. Его тёмные глаза на секунду задержались на Алексее, вынося безмолвный, но безошибочный вердикт. Он не стал ждать паузы, не стал здороваться, он просто властно вступил в их пространство.

— Scusami, Nelly, devo andare (с итал. — Прости, Нелли, мне надо идти. / Мне пора), — голос Ренато прозвучал твёрдо и чуть холодно. Слово «scusami» было формальностью, в которой не было ни капли настоящего сожаления. — Tanti augurо! Auguro che il tuo cuore trovi finalmente la sua casa. (с итал. — С днём рождения! Я желаю, чтобы твоё сердце наконец-то обрело свой дом). Buona serata a tutti e due (с итал. — Доброго вечера вам обоим), — Последняя фраза прозвенела как изящный, наточенный кинжал. Ренато повернулся и ушёл так же стремительно, как и появился, оставив за собой шлейф дорогого парфюма и густую, почти осязаемую атмосферу невысказанного упрёка. Этот внезапный уход был красноречивее любых слов: он всё понял, и ему не понравилось то, что он увидел.

Выйдя из ресторана он тут же застыл на месте, и горькая усмешка сама сорвалась с его губ. Интуиция, эта проклятая и безошибочная внутренняя струна, его не обманула. Прямо перед ним, на парковке, стоял тот самый «Опель-Адмирал» цвета тёмного шоколада. Тот элегантный ретро-автомобиль, который он видел подвозящим Нелли к её дому и приезжавшим сюда в начале марта. Машина выглядела невозмутимо роскошной. Глубокий, насыщенный цвет отливал бархатистым блеском под лучами осеннего солнца, придавая