Мейсон - Мишель Хёрд Страница 25

— Люблю тебя, пап.

У двери папа останавливается и, глядя на Лейлу, а затем на Мейсона, произносит: — Спасибо, что присматриваете за моей девочкой.

Лейла улыбается папе, Мейсон просто кивает. Я провожаю папу взглядом, а затем поворачиваюсь к Лейле, когда та говорит: — Позвоню Фэлкону и Лейку. Они будут счастливы узнать, что ты очнулась.

Я киваю, и когда она уходит, смотрю на Мейсона, который всё еще стоит на том же месте у двери.

Наши взгляды встречаются, проходит пара секунд, прежде чем он направляется ко мне. Он останавливается у моих ног и кладет руку мне на голень. Кажется, он колеблется — зрелище, к которому я совершенно не привыкла.

Затем он расправляет плечи, резко подается вперед, хватает меня за плечи и притягивает к своей груди, крепко обнимая.

— Ох! — я удивлена его поведением и тем, как сильно он меня сжимает.

Он утыкается лицом мне в шею, присаживаясь на край кровати, чтобы удобнее было меня держать. Я поднимаю правую руку к его спине и слегка провожу по его свитеру.

Спустя долгое время он шепчет: — Ты напугала меня до чертиков.

У меня вырывается хриплый смешок: — В это трудно поверить.

Его руки сжимаются еще крепче, а затем он целует меня в шею. Мои брови взлетают вверх, рука на его спине замирает.

Он правда был так напуган? Из-за меня?

Он укладывает меня обратно, но удивляет еще больше, обхватив моё лицо ладонями. Его глаза изучают меня, будто он до конца не верит, что я в порядке.

— Мейсон, я в норме. — Слабая улыбка трогает мои пересохшие губы. — Перестань дергаться. — Я делаю пару вдохов и продолжаю: — Я не привыкла, что ты о ком-то так печешься.

Уголок его рта приподнимается, и, возможно, я еще не совсем пришла в себя, но готова поклясться — в его взгляде тепло.

— Можешь сделать мне одолжение и послать меня к черту?

Приподняв бровь, я спрашиваю: — Чувак, зачем? — Я слегка качаю головой, которую он всё еще держит в руках. — О, постой... — ненавижу, что не могу сказать и пары слов без одышки, — может, это какой-то странный сон.

Мой смешок звучит скорее как хрип: — Не может быть, чтобы ты был так мил со мной в реальности.

— Я что, был таким уж козлом? — спрашивает он, и на его лице расплывается улыбка.

— Я вообще-то утонула, — жалуюсь я.

— Почти, — поправляет он.

— Я почти утонула, — иронизирую я. — Дай мне передохнуть.

Тошнота снова сжимает желудок. Я сглатываю несколько раз, пока чувство немного не отступает.

— Я еще не восстановила все свои мощности. — Я пытаюсь ухмыльнуться. — Честно, я не знаю, как реагировать на то, что ты на меня не рычишь.

— Ладно, — соглашается он. На лице Мейсона странное выражение, будто ему больно видеть, как тяжело мне дается разговор. Может, он просто устал.

Он отстраняется, но остается сидеть рядом на кровати. Берет мою руку, переплетает свои пальцы с моими и кладет наши руки себе на бедро.

— Обойдемся без нежностей. Можем мы поговорить о том, что случилось? Ты помнишь?

Мои воспоминания туманны, но одну вещь я помню отчетливо, и от этого меня накрывает волной гнева и боли.

— Серена.

Дыхание становится частым, когда я вспоминаю, как она рванула меня на себя, прежде чем толкнуть в бассейн. Писк монитора, следящего за моим сердцем, учащается. Когда меня накрывает приступ кашля, Мейсон слегка подает меня вперед, чтобы похлопать по спине.

— Всё хорошо, — говорит он. — Нам не обязательно говорить об этом сейчас.

Кашель стихает, я делаю несколько глубоких вдохов. Затем я вспоминаю ухмылку на её лице и блеск в глазах, и от этого воспоминания по телу пробегает жуткая дрожь.

— Она меня толкнула. — Слова звучат не более чем шепотом, полным недоверия. Мои глаза встречаются с глазами Мейсона, он снова касается моего лица, слегка проводя пальцами по щеке. Сомневаясь в своих воспоминаниях, я спрашиваю: — Она правда пыталась меня убить?

Его черты лица искажаются от боли и ярости.

— Это попало на камеру. Охрана передала мне запись вчера.

О боже. Я никогда не думала, что она зайдет так далеко. Подробности того, что привело к моему падению, проносятся в голове, и я чувствую себя невероятно уязвимой. Мой купол безопасности лопнул, оставляя меня беззащитной.

Мейсон, видимо, видит мой испуг, потому что наклоняется над кроватью и упирается руками по обе стороны от моей головы. Он ловит мой взгляд и говорит: — Я с тобой, Хант. Я разберусь с Сереной. Обещаю, она за это заплатит.

Всхлип подступает к горлу, дышать становится еще труднее. Мейсон кладет левую руку мне на голову и начинает методично гладить мои волосы.

— Я здесь, детка.

Грудь ноет, я не свожу с него глаз, пока слезы не застилают обзор. Я не могу ничего сказать и быстро моргаю, чтобы видеть его лицо.

Она пыталась меня убить.

Будто читая мои мысли, он отвечает: — Я заставлю её заплатить.

Мне страшно.

— Я никуда не уйду. Я рядом.

Обещаешь?

— Ты от меня не отделаешься, Хант.

Мое неровное дыхание успокаивается. Мне требуется много сил, чтобы поднять руку. Положив ладонь на тыльную сторону руки Мейсона, я прижимаю его ладонь к своей щеке. Слегка повернув голову, я вдыхаю его запах.

Я никогда не была из тех, кто держит обиду или одобряет насилие, но она пыталась забрать мою жизнь.

— Я хочу, чтобы она заплатила. — Мой голос дрожит от переполняющих меня эмоций. — Я хочу, чтобы она ответила... — Я с трудом сглатываю тошнотворный ком в горле, — за то, что она со мной сделала.

Мейсон наклоняется ближе, и его слова звучат в полном контрасте с заботливым теплом в его глазах.

— Я уничтожу её.

Я киваю, чувствуя, как наваливается сонливость после всего этого волнения. Мейсон может быть козлом, но он влиятельный козел, и прямо сейчас он нужен мне больше, чем кто-либо другой. Мне нужно, чтобы он охранял меня, пока я сама не могу себя защитить.

Но больше всего мне нужно, чтобы он отомстил за меня, потому что простой пощечины этой женщине будет явно недостаточно.

Когда я чувствую, что он отстраняется, мои глаза