Его исчезнувшие - Юлия Юрьевна Бузакина Страница 27

Я толкаю ее локтем.

— Ладно тебе жути нагонять! Идем уже чай пить с вашим печеньем.

— Что ж, идем, Василиса, будем мать твою печеньем угощать, — кивает Варвара.

Я вешаю на плечо свою сумку, беру у Васьки рюкзак, и мы втроем идем в сторону нашего подъезда. И вроде все хорошо, но неприятный осадок от слов Вари в душе все равно остался. Мне не хочется, чтобы она плохо думала об отце Василисы.

Мой мобильный телефон звонит в тот момент, когда мы заходим в квартиру. Я смотрю на экран. На связи Вячеслав, мой босс.

Решение оповестить его о том, что я не буду работать в «ЭлитСтрое», приходит мгновенно.

— Надя, здравствуйте еще раз, — мягко начинает босс.

— Здравствуйте, Вячеслав.

— Все прошло нормально? Отдали документы?

— Да, я сделала все, как вы попросили.

— Спасибо. Надя, вы простите, что только пришли и сразу на проверку попали. Просто неудачное стечение обстоятельств. А обычно у нас тихо. С понедельника работаем по расписанию.

— Вячеслав, тут… такое дело. Я, наверное, поторопилась. Вряд ли я смогу у вас работать.

— Как? Надя, мы уже распределили на вас нагрузку.

— Дочка маленькая совсем. Мне бы еще годик с ней посидеть дома, — поясняю, чувствуя неловкость. Нехорошо, конечно, оформиться заново, а потом резко дать отбой.

— Вы уверены, Надя? Может, все же, подумаете? У нас хорошие зарплаты. Где вы еще найдете такое место с маленьким ребенком? Поработайте хотя бы месяц. Не понравится — заберете зарплату, а мы будем искать другого сотрудника.

Я замолкаю. Меня раздирают противоречия — с одной стороны, я хочу помочь Марату и получить нормальную зарплату, а с другой стороны этот Румянцев, как кость в горле. Его поганые обвинения в мой адрес. Еще убийство. Не хочу больше иметь что-то общее с Дамиром.

— Я посоветуюсь с семьей, но думаю, это вряд ли повлияет на мое решение.

— Прошу, подумайте хорошо, прежде чем совершать необдуманный шаг в неизвестность. До встречи в понедельник.

— До встречи.

— Вот скажи, Надь, ты в своем уме? — слышу за спиной голос Варвары. Оборачиваюсь. Варя хлопочет на кухне — ставит пустой чайник, пока Василиса тщательно моет ручки в ванной комнате.

— А что такого? — настораживаюсь я.

— Ты почему решила от работы отказаться? Я для чего садик твоей красотуле выбивала? Для того, чтобы ты из-за бывшего зэка без работы осталась? Запомни: ни один мужик не оценит твою жертву! Или по ночам пирожки лепить дюже нравится?

Я хмурюсь. Мне снова обидно за Марата. Как лезвием по сердцу, честное слово!

— Варь, ну, не начинай… сложно все, понимаешь? На той работе слишком много личных факторов замешано, — пытаюсь оправдаться.

— Надя! Ты три года не живешь. Выживаешь. А теперь что? Твой бывший муж тебе на ушко нашептал, что надо дома сидеть, и все? Ты готова рабочего места лишиться?

— Почему сразу лишиться? Я, может, в садик нянечкой устроюсь. Заведующая звала, — произношу с бравадой.

— И навсегда потеряешь шанс выбиться в люди? Не дури, Надя! Поработай хоть месяц. Посмотри, может, все в порядке будет?

Нельзя же рубить сук, на котором сидишь?

Я качаю головой.

— Ох, Варвара…

Вздыхаю. Варя права. Да только не знает она всю ситуацию. Смотрит со стороны.

Она ставит на стол чашки, сахарницу, пачку с чайными пакетиками.

— Даже не думай! Слышишь? — произносит строго. — Не хорони себя раньше времени. Он тебе быстро второго заделает, и дома посадит. Знаю, проходили.

Я сажусь за стол.

— Я подумаю, Варь. Обещаю не принимать резких телодвижений.

А садик нам в любом случае пригодится. Здесь без вариантов. — произношу уверенно. Понимаю, что объяснять подруге бесполезно. Надо либо все рассказать, либо оставить как есть. Я принимаю решение оставить все, как есть — не выдавать ей своих лишних секретов.

Глава 31. Надя

Остаток дня проходит в заботах. Я заказываю доставку продуктов из магазина, нарадоваться не могу, что наконец можно позволить все, что хочу — и долго занимаюсь готовкой на кухне. Василиса возится со мной рядом — тоже усердно готовит. Режет игрушечным ножиком зелень, болгарский перец, закладывает все это в игрушечную кастрюлю и усердно помешивает микроскопическим половником.

Я готовлю для Марата его любимое блюдо — классический Бефстроганов из говядины. Картофельное пюре планирую отварить завтра с утра, чтобы было теплое, когда я повезу его в госпиталь.

Дочка что-то балагурит за столом, с восторгом сыплет в свой игрушечный суп еще укроп, сует половник радужному пони и медвежонку, а я посматриваю на нее и украдкой вздыхаю.

Как рассказать ей, что у нее есть папа, чтобы не оттолкнуть? Не испугать?

Пытаюсь начать, но никак не могу подобрать слов.

Когда я ее купаю и переодеваю в пижаму — на часах почти восемь вечера.

Васька валяется на нашем с ней диване, играет с медвежонком, а я еще час вожусь с одеждой для завтрашнего визита к Марату. Все же, это будет первый официальный визит дочери к отцу, и я очень хочу, чтобы Василиса была красивой. Чтобы запомнилась ему маленькой принцессой. Хотя, Васька даже в самой простой одежде принцесса. Для меня уж точно. И для Марата она будет принцессой.

— Мам, вклюси мультики? — просит дочка. — Свинку Пеппу вклюси!

— Сейчас, дорогая. Только платье повешу в шкаф, — обещаю я.

Наконец мое платье висит на плечиках, дочкино тоже, а я ищу мультики в телевизоре.

Мы вместе укладываемся в постель. Я все никак не могу подобрать слова, чтобы рассказать ей про наш завтрашний визит к Марату.

Мне помогает мультфильм. Папа Свин пытается спасти Пеппу и ее брата Джорджа от дождя.

— Мам, а у меня есть папа? — задумчиво спрашивает дочь. Будто чувствует мои мысли. И смотрит на меня настолько осознанно, что я пугаюсь.

Прижимаю ее к своей груди. Киваю.

— Есть, маленькая.

Василиса замирает.

— Это он к нам плиходил, да?

— Да, — произношу шепотом. И почему-то глаза снова обжигают слезы. Наверное, я их никогда не выплачу.

— Мам, знаесь, а я его люблю, — вдруг заявляет Василиса. И ее маленькое личико освещает искренняя детская улыбка. — Осень-осень люблю. Когда он к нам придет есе лаз?

Я глажу ее по волосам.

— Хочешь, завтра мы с тобой съездим к нему в гости? — интересуюсь осторожно.

— Хосю! — Васька подскакивает на постели. Смотрит мне в глаза. Сжимает мои щеки ладошками. — Я ему мое пеценье понесу!

Я выдыхаю. Как